Свальбард привел ко мне двести тридцать первого человека, очередного новобранца и второго из моих телохранителей, переживших бойню в Камбиазо. Это был Курти, лучший лучник, какого мне когда-либо приходилось встречать, — я видел, как он упал со стрелой, вонзившейся в бедро.
Он начал с того, что стал просить у меня прощения за то, что так поздно появился, сказал, что жил в Чалте и ему потребовалось много времени для того, чтобы обойти армию Тенедоса и переправиться через Латану. Я, конечно, радостно приветствовал его и велел служить вместе со Свальбардом. Имея за спиной двух таких бойцов, я мог никого не бояться.
На каждого участника отряда наложили заклятие, благодаря которому воины могли понимать все языки, а не только свой собственный. Я же усадил за работу лучших портных.
До намеченного срока отъезда оставалось две ночи, когда в мой шатер после ужина пришла Симея Амбойна.
— Я слышала, что вы ищете приключений, — сказала она.
— Приключений? — фыркнул я. — Лично я слышал, что это смертельно опасная, даже безнадежная авантюра, которая будет проходить за тысячу лиг отсюда.
Она наклонила голову, дав понять, что понимает мой юмор, но не засмеялась в ответ.
— Вы не берете с собой никого из нас?
— Говоря «нас», вы имеете в виду Товиети?
— Да.
— Нет, — согласился я. — Но это ни в коем случае не означает, что я хочу обидеть кого-нибудь недоверием. — Я говорил правду: я просто забыл о них.
— В Юрее все еще осталось немало Товиети, — сказала девушка. — Кто-нибудь из нас мог бы оказаться полезным, установив контакт с ними.
— Откуда вы знаете, что мы собираемся в Юрей? — вскинулся я.
— Не забывайте, — ответила она, — что мне доводилось учиться магии. — Она усмехнулась. — Да еще так случилось, что один из ваших портных оказался нашим человеком и показал мне свою работу.
— Надеюсь, что вы никому не сообщили об этом, — сказал я. — Даже те, кто знает о том, что я затеваю вылазку, думают, что мы отправляемся на север, вслед за Тенедосом.
— Я сказала трем моим советникам, — созналась Симея. — Они хорошо умеют хранить секреты.
— Да, у ваших людей этого не отнимешь, — согласился я. — Верно, я иду на юг.
— Против майсирцев?
Я промолчал.
— Могу ли я спросить о ваших намерениях?
— Нет, не можете, — ответил я без малейшей резкости в голосе. — Я не желаю, чтобы кто-нибудь даже размышлял об этом. Я не знаю, существуют ли волшебники, способные читать мысли, но все равно предпочел бы не испытывать судьбу.
— Осторожность — хорошая вещь, — сказала Симея. — Наверно, из этих соображений вы не берете с собой не только Товиети, но и ни одного волшебника.
— Ваши предложения? — сказал я, заранее зная ответ.
— Взять меня. Моя магическая сила больше, чем у любого в нашей армии, кроме, пожалуй, Синаит, хотя, может быть, я даже немного сильнее, чем она.
Я мог бы сказать какую-нибудь глупость наподобие того, что она слишком молода, что она женщина или еще что-нибудь столь же банальное. Но многие солдаты в нашей армии были гораздо моложе, чем она, и, хотя у нас не было женщин-воинов, при войске обреталось множество различных «спутниц»: маркитанток и различных «родственниц» и «невест». Многие из них хорошо знали, где рукоятка, а где острие у кинжала или меча.
— Мне кажется, что ваши люди могут не согласиться, поскольку шансов на возвращение очень мало. — Никакого иного возражения не пришло мне на ум.
— Я не раз слышала от вас, что незаменимых нет. Я решила пойти с вами, и мои братья и сестры не нашли веских доводов для того, чтобы запретить мне. А у вас они есть?
— А почему я должен запрещать вам?
— Мне кажется, что вы колеблетесь, — сказала она.
— Нет, — ответил я, но это была ложь.
Я продолжал опасаться Товиети, а их предполагаемая предводительница казалась мне опасней всех. Симея пристально посмотрела мне в глаза. Я попробовал сменить тему разговора:
— Значит, вы смогли без труда определить мое намерение. Я поражен. Не хотел бы быть на месте вашего друга или любовника, пытающегося что-то от вас скрыть, — пошутил я, пытаясь принять непринужденный вид.
— Друзья? Любовники?. Как странно… — задумчиво проговорила девушка. — Я уже очень долго совершенно не думала ни о чем таком. Полагаю, что мне не нужен никто, кроме моего ордена. Как и вам — никто, кроме армии.
— Так было не всегда, — ответил я, заметив, что на ее лицо набежала суровая тень.
— Мне казалось, что мы договорились забыть об этом, — холодно сказала она.
— Простите, — поспешно откликнулся я. — Я не имел в виду то, почему так получилось. Я лишь хотел сказать… Когда-то и у меня было в жизни нечто, кроме перевязи с мечом.
Теперь я в свой черед против воли углубился в собственные мысли. Симея начала что-то говорить, затем умолкла. Я почти не слышал ее слов.
— Возможно, — сказал я, отвечая вслух моим мыслям, — возможно, я не прав. Возможно, у меня никогда не было настоящей жизни. Возможно, все мое время было отдано солдатскому долгу, а то, что я считал своей личной жизнью, было лишь украденными у него мгновениями. — Я заставил себя сдержаться. — Простите. Разговоры о себе всегда немыслимо скучны. Примите мои извинения.
