Всю жизнь Блу предупреждали, что она окажется причиной смерти своей настоящей любви. Она не верит в настоящую любовь и никогда не думала, что это станет проблемой, но когда её жизнь погружается в странный и зловещий мир Воронят, она больше ни в чём не уверена.
Пролог
Ричард Гэнси III уже и забыл, сколько раз ему говорили, что ему предначертано величие.
Его воспитывали для этого; благородство и целеустремлённость зашифрованы в обеих ветвях его родословной. Отец его матери был дипломатом, творцом своей судьбы; отец его отца был творцом, дипломатом шика. Мама его матери обучала детей европейских принцесс. Отец матери построил школу для девочек ей в наследство. Гэнси были придворными и королями, и когда не находилось замка, куда их пригласить, они строили его себе сами.
Он был королём.
Давным-давно самый младший Гэнси был зажален осами до смерти. Во всех отношениях ему дали все преимущества и в смертности тоже. Голос прошептал ему на ухо:
Он умер, но не смог остаться мёртвым.
Он был королём.
Его мать, сама по себе королева, приняла вызов от конгресса штата Вирджиния, и неудивительно, что элегантно вошла в десятку победителей на выборах. По нарастающей. Были ли тут когда-нибудь сомнения? Да, вообще-то, всегда, постоянно, потому что Гэнси не требовали благосклонностей. Часто они даже не просили. Они делали что-то другим и тихо надеялись, что те были бы в состоянии сделать то же им.
Сомнение… Всё, что делал Гэнси, было сомнением. Гэнси смело забрался в темную мутную воду, судьбу, неуверенный ни в чём, кроме намёка на меч, зажатый в многообещающей ладони.
Если не считать… Всего несколько месяцев назад этот Гэнси залез в тёмную неопределённость будущего, потянувшись за обещанием меча, а вместо этого вытащил зеркало.
Справедливо… Каким-то вывернутым наизнанку образом это чувствовалось справедливым.
Было двадцать пятое апреля, канун дня Святого Марка. Годами ранее Гэнси читал книгу «Великая тайна: энергетические линии мира» Роджера Мэлори. В ней Мэлори тяжеловесно объяснял, что в канун дня Святого Марка бдение на энергетической линии раскрыло бы духи тех, кто должен был умереть в течение следующего года. К тому времени Гэнси видел все виды чудес, происходящих рядом или на энергетических линиях — девочку, которая могла читать книги в полной темноте столько, сколько она находилась на энергетической линии; старую женщину, которая могла поднять ящик с фруктами только силой мысли; трио смуглых близнецов, рождённых на энергетической линии, у которых из глаз текли кровавые слёзы, а из ран солёная вода — но ни одно из них не включало его. Не подразумевало его. Не объясняло его.
Он не знал, почему был спасён.
Ему нужно было знать, зачем он был спасён.
Потому он проводил всенощное бдение на энергетической линии, которая стала его лабиринтом, дрожа в одиночестве на парковке «Святого Спасителя». Он ничего не видел, ничего не слышал. Наступившим утром он присел возле своего Камаро, утомлённый на грани сумасбродства, и проигрывал ночную запись.
На диктофоне его собственный голос прошептал: «Гэнси». Пауза. «Это всё, что есть».
Наконец, это случилось. Он больше не был всего лишь наблюдателем в этом мире; он принимал в нём участие.
Даже тогда маленькая часть Гэнси подозревала, что на самом деле означало услышать собственное имя. Он знал это, возможно, к тому моменту, когда его друзья приехали на выручку его машине час спустя. Он знал это, наверное, когда экстрасенсы на Фокс Вей 300 раскладывали на него карты таро. Он знал это, возможно, когда пересказывал всю историю лично Роджеру Мэлори.
Гэнси знал шёпот чьих голосов раздаётся вдоль энергетической линии в канун дня Святого Марка. Но он провёл несколько лет, удерживая в цепях свои страхи, и был ещё не готов расстегнуть их поводки.
Так было, пока не умерла одна из экстрасенсов Фокс Вей 300, пока смерть снова не стала чем-то реальным, и Гэнси не мог и дальше отрицать правду.
Гончие Аглионбайского Охотничего Клуба провыли этой осенью: прочь, прочь, прочь.
Он был королём.
В этом году он умрёт.
Эпиграф
