— Говорили мы о нем или же нет, тебя не касается, — голос молодого человека звучал очень ровно и спокойно, однако, в глазах его плясало опасное, дьявольское пламя, — Но, если я узнаю, что ты кому-то проболталась о том, что слышала, как я упоминал это имя… — он задумчиво облизал губы и, обезоруживающе улыбнувшись, развел руки в стороны, — Будет лучше, если этого не случится. Уходи, Нэл. Такси вызовешь себе сама.
Больше он не прибавил ни слова и, молча развернувшись, покинул комнату — поступок несколько опрометчивый, коль скоро Нэл, казалось, отнюдь не собирается покидать его квартиру и, одновременно, весьма самоуверенный — сомнений в том, что она все же уберется и из его жилища, и из его жизни, парень не питал.
Он зашел на кухню и, остановившись в дверях, закусил губу, пытаясь скрыть улыбку. Его бывший босс — «великий и ужасный», как он сам порою называл его, Трес, — стоял возле наполовину пустой сковороды с жаркое и таскал из нее кусочки мяса.
В столь забавном виде заставать патрона Шону еще не доводилось и, надо признать, сейчас он был рад видеть его — эти действия еще раз, все больше и больше доказывали, что Кев и в самом деле стал живым, самым обычным, настоящим человеком, не скованным никакими рамками и обязательствами. Прежде, будучи заключен в теле собственного брата, таким свободным он не казался.
— Если проголодался, мог бы взять тарелку и поесть из нее, — Шон, который в кухню зашел абсолютно бесшумно, позволил себе немного напугать его. Трес, выронив от неожиданности кусочек мяса и, проводив его прощальным взглядом, виновато вздохнул.
— Не смог удержаться. Я давно не ел мяса, когда почувствовал его запах… — он прикрыл глаза и, всем видом демонстрируя, в какой экстаз его приводит лишь аромат только что жадно поглощаемой пищи, причмокнул губами. Блондин негромко фыркнул и, решительно отодвинув экс-босса, собственноручно положил в чисто вымытую тарелку несколько ложек жаркого. Поставил ее на стол и красноречиво сунул немножко опешившему Кеву в руки вилку.
— Садись и ешь, если тебя устраивает моя стряпня. Бабушка, конечно, готовит лучше, но иногда приходится обеспечивать себя ужином самостоятельно.
— У тебя много талантов, — ночной гость широко улыбнулся и, не пренебрегая предложением, торопливо уселся за стол, обращая все внимание на еду. Хозяин квартиры негромко вздохнул и, налив себе воды, присел напротив, чутко вслушиваясь в доносящиеся из коридора звуки. Пересказывать Тресу диалог с излишне любопытной девицей он не хотел, но в том, что она ушла, удостовериться был не против.
Вот скрипнула дверь его комнаты, вот негромкий шорох возвестил о том, что Нэл обувается… Щелчок замка, хлопок двери — и все. Очередная подружка, не слишком разумная и очень любознательная, исчезла из его квартиры и из его жизни навсегда.
Блондин медленно выдохнул. В мыслях его вертелся один, смутно напоминающий гамлетовский, вопрос — быть или не быть? Убить девку за то, что она услышала не предназначенное для ее нежных ушек, или все-таки пощадить, памятуя о своем кредо «не убивать невиновных»?
— Ты все еще носишь перстень? — голос гостя, отвлекший молодого человека от раздумий, прозвучал удивленно, — Я думал, после того, как он сослужил свою службу тогда, ты не будешь так сильно привязан к нему. Он же ведь не более, чем атрибут стража, разве нет?
Шон с видимым и совершенно понятным удивлением покосился на свою правую руку. Перстень с сапфиром, некогда подаренный ему бабушкой, и сослуживший хорошую службу уже не раз, носить он, конечно, продолжал, но спать в нем не ложился. Впрочем, вглядевшись в собственный палец пристальнее, он сумел заметить на нем не очень четкую, но вполне заметную полоску, и одобрительно хмыкнул.
— Ты научился подмечать детали, — отметил он, напрямую предпочитая не отвечать. Трес ухмыльнулся, продолжая с жадностью поглощать жаркое.
— Когда ежеминутно приходится спасать свою жизнь, еще и не такому научишься, — как бы между прочим бросил он и глубоко, блаженно вздохнув, отправил в рот последний кусочек мяса, — Вкусно. Ты классно готовишь, Диктор.
— Оставим комплименты, — Диктор, немного склонив голову набок, внимательно всмотрелся в собеседника, — Полагаю, тебе не терпится рассказать мне о событиях, приведших тебя к моему порогу… Что ж, давай, я готов внимать. Итак, что случилось в пещере, где хранилась Перчатка Соломона, после того, как мы покинули ее?
