Она провела ладонью по грудям. На ней была белая полотняная сорочка, ниспадавшая с плеч до щиколоток крупными прямыми складками. Полотно было настолько тонким, что я мучительно отводил глаза, чтобы не пялиться на ее почти обнаженное тело. На шее Гвиневеры поблескивала золотая фигурка увенчанного полумесяцем оленя, в ушах мерцали янтарные капли, утопленные в золото, левую руку тяжелило массивное золотое кольцо с вырезанным символом Артура – медведем.
– Слюни, одни только слюни, – брезгливо скривилась она. – А потом, когда Горфиддид отстал, точнее сказать, оставил свои попытки, он разнюнился и обещал сделать меня королевой, самой богатой королевой в Британии. В ответ я пошла к Иорвету и просила его заклясть меня от нежеланного любовника. Конечно же, я не сказала друиду, что это был король, хотя он и так сделал бы для меня все за одну только улыбку. Друид дал мне амулет, я зарыла его и заставила своего отца открыть Горфиддиду, что это смертельный амулет против дочери человека, который попытается изнасиловать меня. Горфиддид сразу понял, кого я имела в виду. Он до безумия любил свою вялую малышку Кайнвин, потому теперь бежал от меня, как от огня. – Она рассмеялась. – Мужчины такие дураки!
– Но только не принц Артур, – поспешно заметил я, сознательно назвав своего повелителя принцем, как требовала Гвиневера.
– Когда дело касается драгоценностей, он так же глуп, как и остальные, – едко усмехнулась Гвиневера и спросила, не послал ли меня Артур приглядывать за ней.
Мы были одни. Начальник стражи принцессы Ланваль хотел было расставить во внутреннем дворе своих людей, но Гвиневера прогнала всех.
– Пусть почешут языки насчет нас, – весело рассмеялась она, но тут же нахмурилась. – Иногда мне кажется, что Ланвалю приказано шпионить за мной.
– Ланваль просто охраняет тебя, леди, – сказал я, – ведь твоя безопасность – это счастье и спокойствие Артура, а от него зависит спокойствие королевства.
– Очень мило, Дерфель. Мне это нравится, – произнесла она чуть насмешливо.
Мы все еще продолжали прогуливаться вдоль колоннады. Чаши с мокнущими в воде лепестками роз распространяли свежий аромат, приятная тень скрывала нас от палящих лучей солнца.
– Хочешь увидеть Линет? – вдруг спросила принцесса.
– Не уверен, что она захочет видеть меня.
– Может, и нет. Но ты ведь не женат, верно?
– Нет, леди, мы никогда не женимся.
– Тогда это не важно, правда?
Я не понял ее туманных слов, но переспросить не решился.
– А я хотела видеть тебя, Дерфель, – серьезно сказала Гвиневера.
– Ты льстишь мне, леди, – смутился я.
– Ты становишься все милее и забавнее! – Она даже захлопала в ладоши, потом наморщила носик. – Скажи мне, Дерфель, ты когда-нибудь моешься?
Я вспыхнул:
– Да, леди.
– Ты воняешь кожей, кровью, потом и дорожной пылью. Это, должно быть, считается приятным запахом, но только не сейчас. Слишком жарко. Хочешь, мои дамы приготовят тебе все для купания? Мы делаем это так, как когда-то римляне. Здорово потеешь и сильно скоблишься. Довольно утомительное занятие.
Я осторожно отступил на шаг.
– Может, я схожу на речку, леди?
– Но я хочу видеть тебя! – сказала она, шагнула ко мне и даже взяла меня за руку. – Расскажи о Нимуэ.
– Нимуэ? – Я растерялся.
– Она на самом деле умеет творить волшебство? – с жадным любопытством проговорила Гвиневера.
Принцесса была одного роста со мной, и ее лицо, красивое, скуластое, оказалось совсем рядом. Эта близость к Гвиневере вызывала смятение чувств, возбуждала, как пьянящее питье Митры. Ее рыжие волосы пахли духами, а пугающие зеленые глаза были подведены смолой и от этого казались еще больше.
– Так умеет она творить волшебство? – настойчиво спрашивала принцесса.
– Думаю, да.
– Думаешь! – Она разочарованно отпрянула от меня. – Только думаешь?
Шрам на моей левой руке начал пульсировать, и я только растерянно моргал.
Гвиневера расхохоталась.
– Скажи мне правду, Дерфель. Я хочу знать! – Она опять вложила свою руку в мою и повлекла меня в густую тень под аркадой. – Этот ужасный Сэнсам пытается сделать нас христианами, но я не желаю! Он хочет, чтобы мы все время чувствовали себя виноватыми, а я твержу ему, что мне не за что виниться. Но христиане набирают силу. Они уже строят здесь церковь! И это еще не все. Пошли! – Она резко повернулась и хлопнула в ладоши. Во внутренний двор вбежали рабы, и Гвиневера приказала принести ей плащ и привести собак. – Я кое-что покажу тебе, Дерфель, чтобы ты своими глазами увидел, что делает с нашим королевством этот скверный маленький епископ.
