Король Золотой реки полностью

Господин Юго-Западный ветер вмешивается в дела Черных братьев.

В гористой части немецкой земли Штирии была долина. Ее окружали со всех сторон горы, с вершин которых в долину падало много потоков. Один из потоков падал с громадной высоты и вода его отливала золотом под лучами солнца. За это его и прозвали жители «Золотой рекой». В долине этой всегда рождались в большом количестве как овощи, так хлеб и фрукты и она обогащала своих владельцев.

Удивительно в ней было то, что ни один из горных потоков не протекал по ней. Все они текли в различные стороны, в равнины, где виднелись селения и города, но зато над долиной вечно висело водяное облако и в сильнейшие засухи в ней не было недостатка в дожде. Благодаря этому окрестные жители назвали счастливую долину «Долиной сокровищ».

Долина сокровищ принадлежала трем братьям: Шварцу, Гансу и Глюку. Шварц и Ганс были старшими братьями. Оба они отличались нелюдимостью и черствостью к людям, а лица у них были замечательно безобразны. Как за свои качества, так и за внешний вид они прослыли всюду под именем «Черных Братьев».

Младший брат, Глюк совсем не был похож на своих братьев. Это был красивый, голубоглазый двенадцатилетний мальчик. Душа у него была добрая, а сердце мягкое и он готов был помочь каждому. Братья не любили Глюка и главным образом за его доброту. Они заставляли его работать на себя, подчас били его, нередко заставляли голодать даже. Нужно, впрочем, сказать, что Черные братья, несмотря на свои богатства, были очень скупы и даже себе во многом отказывали, а уж Глюку и подавно приходилось терпеть.

Братья богатели с каждым годом и становились от этого скупее и еще больше обижали своего младшего братишку.

Так шли дела. Однажды случилось дождливое лето и всюду в окрестностях погибли посевы. В долине же сокровищ все обстояло благополучно. Всюду лили дожди, а в ней светило солнце и Черные братья радовались.

Отовсюду приходили к ним покупать хлеб и каждый уходил от них с бранью и проклятьями. Братья ломили такие цены, что становилось невмоготу, но больше негде было взять хлеба и люди покупали. Бедняки же, у которых не было ничего, попросту умирали под окнами дома Черных братьев, не вымолив у них ни зерна.

Подошла зима. Как-то раз старшие братья ушли из дому, приказав Глюку жарить баранину, никого не впускать в дом и никому ничего не давать.

Глюк сидел у огня. По крыше стучал сильный ливень и стены кухни совсем отсырели от него. Глюк ворочал вертел и мясо уже начало подрумяниваться.

— «Жалко, — подумал Глюк, — что братья никогда ни с кем не делятся своим достатком. Пригласи они какого-нибудь бедняка на обед хотя бы и вероятно на сердце у них стало бы легче».

В это время кто-то два раза стукнул в дверь.

— Ветер верно, — подумал Глюк с грустью, — кто осмелится стучать в хижину Черных братьев.

Стук повторился громче и стал торопливым. Кто-то требовал, чтобы ему открыли. 'Глюк выглянул в окно.

К его удивлению стучал очень маленький старичок, каких Глюку не приходилось видеть. У незнакомца был широкий, бронзового цвета, нос, круглые, красные щеки и очень веселые глаза, блестевшие из под длинных ресниц. Усы закручивались длинными кольцами, а серые волосы падали по плечам. Ростом он был в аршин с вершком. На голове его красовался остроконечный громадный колпак, украшенный длинным пером. Черный плащ, раздуваемый ветром, был чуть ли не вчетверо длиннее своего хозяина.

Глюк так удивился, что не мог и слова вымолвить. Старик же стукнул в дверь еще раз и, заметив белокурую головку Глюка, сказал:

— Эй, ты! Не стоять же мне у двери! Впусти — я промок.

На самом деле он промок сильно. Перо колпака опустилось книзу, а с усов вода лилась ручьями.

— Простите, сударь, — сказал Глюк, — мне очень жалко, но я не могу впустить вас.

— Почему не можешь? — удивился старик.

— Братья заколотят меня на смерть. Право я не могу. Что вам угодно?

— Что угодно? — сердито сказал старик. — Я хочу погреться и пообсохнуть. Впусти меня!

Глюк, простояв у окна, сам убедился, что на дворе очень холодно. Глюку жалко стало старика и того, что дрова, горевшие так ярко, сгорят зря, не обогрев никого. Он подошел к двери и впустил старика. Когда маленький человек вошел в дом, пронесся такой порыв ветра, что даже очаг задрожал.

— Вот славный мальчик! — сказал старичок. — Ты не бойся братьев. Я поговорю с ними!

— Нет, не делайте этого, сударь! Вы не должны оставаться до их прихода, иначе они меня поколотят.

— Это неприятно. А до каких пор я могу оставаться здесь?

— Пока не изжарится баранина, а она уже наполовину готова.

Старик молча вошел в кухню и уселся у очага, не снимая ни шляпы, ни плаща.

— У огня вы скоро обсохнете, — сказал Глюк, принимаясь вертеть баранину.

Старик не обсыхал: вода каплями стекала с него в очаг и медленно гасила огонь.

— Извините, сударь, — сказал Глюк, — не позволите ли вы взять ваш плащ?

— Нет, благодарю, — ответил старик.

— Ну шляпу вашу?

— Спасибо, она не мешает мне, — довольно сурово отозвался гость.

— Но, сударь… вы гасите огонь.