Юноша остановился, вслушиваясь в эхо этого слова. Он мог бы позволить нарисовать на запястье тысячи змей, чтобы обменять их на звучание своего имени.
— Добрый вечер, профессор!
— Где вы ходите?
— У меня были дополнительные занятия с профессором Амбридж.
— Амбридж сегодня подходила ко мне. Жаловалась на ваше поведение. И если вы думаете, что я всегда буду защищать вас…
— Больше не нужно защищать, — сказал Карл. — Мы с профессором нашли общий язык.
Северус Снейп с подозрением посмотрел на юношу и вдруг заметил алый платок, прижатый к ладони.
— Что у вас с рукой?
— Просто царапина, — улыбнулся Карл, пряча руку за спину.
Северус Снейп схватил его за запястье и резко сдёрнул окровавленный платок. На коже горели воспалённые буквы: «Я не должен лгать».
— У неё на руке такая же надпись, — усмехнулся юноша.
— Вы сошли с ума! Она вас уничтожит.
— А это уже забота мистера Малфоя, — пожал плечами Карл.
— Люциус не сможет всё время выгораживать вас.
— Значит, меня уничтожат, — равнодушно проговорил Карл.
Он смотрел на профессора и видел, что тот ищет в нём что-нибудь, что ещё живо и за что ещё можно его задеть. Ищет и не находит. Карл тоже не находил. Пожалуй, осталось только одно — сам профессор. Но о себе Северус Снейп говорить бы не стал.
— Уже поздно, — сказал юноша. — На прорицаниях мы теперь разгадываем сны. Нужно насмотреться снов, чтобы было, что разгадывать… Спокойной ночи, профессор.
Его голос был почти мягким. Сделав несколько шагов, Карл остановился. На лицо легла тень: он ещё не расплатился за вчерашний разговор и сегодняшний урок:
— Знаете, сегодня я видел вас во сне…
«Вы не знаете, каким будете в моём сне. Не знаете, будет ваше лицо хранить строгую невозмутимость, или плечи вдруг поникнут, и взгляд затуманит усталость. Вы не знаете, что расскажете мне о себе… Не знаете, что сделаете…»
Осень зажгла деревья. Некоторое время они горели, а потом погасли — и теперь ветер разносит по воздуху пепел. Небо напоминает пустыню. Облака — песчаные дюны. Весь мир — песочные часы. Скоро они перевернутся — и облака начнут осыпаться на землю.
Карлу хотелось, чтобы всё вокруг скорее стало белым: зимой легче ощущать собственную смерть. Учёба в Хогвартсе почти не доставляла радости, а после назначения Долорес Амбридж на должность генерального инспектора школа начала напоминать исправительное учреждение.
Недавно она пришла к ним на предсказания. Профессор Трелони, для которой это была уже не первая инспекция, встретила её настороженно-измученным взглядом. Но Долорес Амбридж, вопреки обыкновению, всё занятие сидела молча. Только в конце подошла и спросила, скривив губы:
— А что вы сегодня можете сказать о моей судьбе?
— …Я уже говорила… — голосом, дрожащим то ли от мистического вдохновения, то ли от страха, произнесла Трелони. — Вам грозит… большая опасность!..
— И долго она будет мне грозить? — с вежливой насмешливостью поинтересовалась Долорес.
Трелони сжала губы. Казалось, она готова заплакать.
— Ну, а вы можете сказать мне что-нибудь интересное? — обратилась Долорес к классу.
— Мы учимся толковать сновидения… — неуверенно отозвалась Пенси Паркинсон.
— И что же вам снится? — Долорес ласково посмотрела на девушку.
Глаза Пенси скользнули к учебнику.
— Сегодня ничего… то есть ничего особенного… — поправилась она, заметив обиженный взгляд профессора Трелони.
Долорес Амбридж снисходительно улыбнулась и собиралась что-то записать в своём блокноте.
— Я могу рассказать! — вскинув руку, произнёс Карл.
Перо царапнуло бумагу.
— Спасибо, но ваши сны меня не интересуют… — холодно проговорила генеральный инспектор.
— Мне снился кто-то, похожий на Бога, — перебил Карл, — каким его рисуют в церкви: седобородый старец, сидящий на троне… И вот этот Бог писал в своём свитке слова. Красивые, добрые слова:
Долорес Амбридж захлопнула блокнот и произнесла, уничтожающе глядя на Сивиллу Трелони:
— Благодарю за урок.
Когда она ушла, профессор Трелони повернулась к Карлу и проговорила со злыми слезами в голосе:
— Лучше бы вы молчали!
Осень сожгла деревья, и ветер разносит над замком в Уилтшире пепел. Теперь Том Реддл часто выходит в парк: когда всё вокруг умирает, радостнее ощущать, что ты жив… Птицы чертят в небе магические знаки, а потом бросают чертежи — и улетают на юг. Одна лететь не может — бредёт по земле, и пожухлая трава застревает в металлических перьях. Иногда ему снится, что он бессмертная серебряная птица, запутавшаяся в траве…
