«В твоих словах всегда слышатся нравоучения, Дала…»
— В словах каждого собеседника содержится мудрость, возможно, мой голос звучит чуть-чуть громче.
«Я не для того проделал такой путь, чтобы слушать твои сказки», — недовольно проворчал ворон.
— А зачем же ты пришёл сюда? — печально спросил волшебник.
Ворон не ответил.
— Мы встречались только раз, в месте, похожем на это, в Йокогаме, — тихо продолжил Дала Вонгса. — Тогда с тобой был светловолосый юноша. Ты пил виски с генералами, рассказывая им, как с помощью твоей страны их крошечные острова станут миром. А твой сын листал потрёпанную книгу со странными знаками, текущими сверху вниз. Он не понимал этого языка и, хотя помнил магические слова, — не произносил их. Он знал, стихотворения нельзя переводить заклинаниями. Стихотворения передаются от сердца к сердцу…
Полковник фон Дитрих замер, даже отблески бумажных фонарей не дрожали в его глазах: впервые за много лет перед ним был человек, в воспоминаниях которого Альфред оставался живым.
— И тогда твой сын подошёл ко мне и попросил перевести пять строк. Я спросил, почему он выбрал именно это стихотворение. Он ответил: «Мне нравится, как оно течёт по странице… Похоже на дождь…» Я ответил ему, что японский — не мой родной язык, но я постараюсь помочь. Ты слышал это стихотворение, Вильгельм?
Полковник молчал.
— Это была книга стихов Исикава Такубоку. А вот стихотворение, которое выбрал твой сын.
«…Даже услышь я эти слова, они ничего бы мне не сказали!.. Они и сейчас ничего мне не говорят!..» — запальчиво возразил полковник. — «Я пришёл не за этим!..»
— Так зачем же ты пришёл сюда? — спросил Дала Вонгса.
«…Мой сын умер… Покончил с собой…» — тяжело выговорил полковник. — «Мой Бог себялюбив и жесток, но Боги, в которых ты веришь…»
— Что ты знаешь о моих Богах? — перебил волшебник, и его тихий голос заполнил всё пространство. — Что ты знаешь о моей вере?.. Ты выпил с генералами в Йокогаме — и уехал. А я остался. Я видел Хиросиму… видел людей, заживо сожжённых войной…
«…Я тоже много чего видел, Дала… Не будем ворошить прошлое…»
— Это не прошлое, Вильгельм… Вернись сегодня на эти острова — и ты увидишь детей, изуродованных той войной. Они родились спустя много лет после взрывов — но они носят эти взрывы в себе. Посмотри в их лица — словно вывернутые наизнанку!.. Они ничего тебе не скажут, потому что не могут говорить… Ты услышишь только хриплые стоны… И если не отвернёшься, увидишь, как из почти ничего не выражающих глаз медленно течёт одна единственная слеза…
«…Может и так, но я пришёл спросить о своём сыне… Дала, твои Боги… Будды… говорят, что человек после смерти не исчезает навечно в раю или аду, а рождается снова… Это правда?»
— Я ещё не умер, поэтому не могу пока ответить на твой вопрос.
«Не цепляйся к словам!.. Предположим, предположим, что это так… Ты ведь видишь души людей… Тогда в баре в Йокогаме ты сразу понял, что мы с Альфредом волшебники, хотя ни он, ни я не произнесли ни одного заклинания… Дело в том, что… Есть один мальчик… И я не уверен… но иногда он… очень напоминает мне Альфреда… Если бы ты согласился посмотреть на него!.. Ты ведь помнишь моего сына!..»
— Я знаю, о ком ты говоришь… — тихо произнёс Дала Вонгса.
«Ты знаешь Карла Штерна?.. Откуда?..» — испуганно переспросил фон Дитрих.
— Мы встретились несколько лет назад на чемпионате мира по квиддичу.
«Квиддич?.. Но это неважно… Раз ты видел его, то можешь мне сказать… — полковник почти перестал дышать. — Скажи… Карл — мой сын?..»
— …Вильгельм, подожди…
«Просто скажи, он — мой Альфред?..»
Дала Вонгса молчал, потом произнёс тихо и печально:
— Нет, Карл — не Альфред.
Ворон весь поник. Не птица, а брошенная кем-то старая тряпка…
«…Спасибо…» — хрипло произнёс он, тяжело спрыгнул со скамьи и побрёл к выходу.
— Ты ничего не понял, Вильгельм… — прошептал волшебник, но старый ворон уже не слышал его слов.
Он выбрался на улицу и вдохнул сырой серый воздух… Вкус надежды оказался слишком горьким… Он всегда помнил, что надежда — это яд, но вот позволил себе забыть…
Всё бросить… Всех бросить!.. Этих Реддлов, Штернов и им подобных!.. Альфред мёртв, и его уже ничто не вернёт… Бесполезно!.. Напрасные жертвы… Никому не нужная трата времени… Его время давно пришло… Его тело давно гниёт в земле, а эти фальшивые перья — только шутовской наряд!.. До чего противно просыпаться в нём каждый день…
Он брёл сквозь туман, погружённый в свои мысли, и магическая сила, охранявшая его по дороге в китайский ресторанчик, начала таять. Несколько раз его пнули ботинком, один раз наступили на искусственное крыло, погнув металлические перья… Он не слышал и почти не чувствовал… Заметил только когда из тумана прямо перед ним выскочил ярко-красный спортивный автомобиль…
Чьи-то руки схватили его за секунду до столкновения.
