Рабэ пристально смотрел на мальчика, и, наверное, так падал свет факела, но казалось, что он плачет.
— Не может быть... Я ведь никогда раньше не читал этого... Как оно могло присниться мне?.. Чьё это?..
Карл посмотрел в книгу. Автор стихотворения — Альфред фон Дитрих. Ни в его школе, ни в Хогвартсе он о таком не слышал.
— Ладно... Не важно, чьё... — он слез с подоконника, прижимая книгу к груди. — Знаешь, давай навестим сегодня Миртл?
Рабэ наклонил голову, словно спрашивая: «А домашнее задание?»
— Я не буду выписывать для него стихотворения. Ни из этой, ни из другой книги, — ответил Карл.
Спрятав книгу в своей комнате, Карл отправился в гости к девочке. Миртл тоже показалась ему частью потерянного поколения. Она была ребёнком, потерявшимся между жизнью и смертью. Возможно, часть вины за это лежала на самой Миртл. Но те, кто оставили её и даже не пытались найти, тоже были виновны.
Однако сегодня кто-то решил найти Миртл. Это оказался Гарри Поттер со своими друзьями. Они сидели на полу и о чём-то спорили.
— ...Зелье — единственное спасение, — убеждала ребят Гермиона Грейнджер. — Но я вижу, вам всё равно, кто их враг. Я прямо сейчас пойду и верну книгу в библиотеку... — она замолчала, заметив Карла. — А тебе что здесь надо? — раздражённо спросила она. — Это туалет для девочек!
Карл посмотрел на Гарри с Роном и подумал, что в данной ситуации этот аргумент выглядит не очень убедительным.
— Я пришёл к Миртл. Она, кстати, плачет, — Карл кивнул на кабинку.
— Она всегда плачет, — возразила Гермиона.
— Привет! — из-за двери кабинки показалась заплаканная рожица.
— Привет, Миртл! — Карл помахал ей рукой. — Я пришёл в гости.
— Ну, и сидите тут! — Гермиона взяла книгу и встала. — Пойдёмте, мальчики!
Гарри с Роном сочувственно посмотрели на Карла, наверное, решив, что у того совсем дела плохи, раз он начал искать себе компанию среди привидений.
— Как дела? — спросил Карл у Миртл, когда они ушли.
— Дела?.. Дела как обычно!.. Сижу тут, а эти заявились!.. Как будто меня нет!.. Как будто меня совсем нет!.. — она залилась слезами.
— Миртл, послушай, ты есть. Даже если они не видят... Ты ведь знаешь, что ты есть... и я знаю...
Карл говорил, и она то верила его словам, то снова начинала плакать. Если быть совсем честным, Карл тоже не до конца верил себе. Потому что понимал, иногда недостаточно собственного знания и собственной веры. Иногда они так слабы, что очень нужен кто-то другой, кто скажет тебе, что ты существуешь. Но часто этого другого нет...
Поздно вечером вернувшись в свою комнату, Карл долго думал о потерянной жизни Альфреда фон Дитриха, Миртл и многих других, чьих имён он не знал... Потом мысли исчезли, и ему снова начали сниться сны. Теперь это было высокое дерево, напоминающее огромную пику. На ветвях, поджав под себя тонкие ножки, сидели дети, закутанные в снег, и пытались петь...
Тяжёлые, точно вырезанные из камня тучи опустились на замок, словно хотели раздавить его...
— ...Пусть проклинают день, когда
Карл остановился. Вокруг раздавались громкие крики, зрители с нетерпением ждали начала матча. Мимо проходили опаздывающие ученики, боящиеся, что им не достанется места. Тучи опустились ещё ниже, и отчётливей стал звук грома. Но Карл ничего не слышал. Одно слово стёрло все звуки. И не важно, что им назвали Драко, который унижал и избивал Карла.
Важно было другое — как мы придумываем слова для боли!.. Как?.. Как они посмели?.. Взять крошечное, ещё не умеющее самостоятельно дышать и есть существо и превратить его в оскорбление!.. Называть его именем тех, кого ненавидишь, презираешь...
На поле мадам Хуч объявила о начале матча. Бланджеры взмыли вверх и погнались за игроками. Карл их не видел.
Как они посмели!.. Превратить в... оскорбление... боль...
