После урока он подошёл к преподавательнице и спросил:
— Извините, а когда день рождения профессора Снейпа?
Сивилла Трелони нахмурилась, словно пытаясь отыскать ответ внутренним оком, потом пожала плечами и сказала:
— Я не знаю.
Спустившись с башни, Карл пошёл в замок. В одном из коридоров он увидел профессора Дамблдора. Подойдя к нему, мальчик спросил:
— Здравствуйте, директор. Извините, можно спросить... Вы знаете, когда день рождения профессора Снейпа?
— Знаю, — с улыбкой ответил Альбус Дамблдор. — Девятого января.
— А год? Там нужен ещё и год.
— Где там?
— На прорицаниях. Профессор Трелони задала нам составить гороскоп, — объяснил он.
— Ах, гороскоп... — понимающе кивнул директор. — Девятое января тысяча девятьсот шестидесятого года.
— Спасибо большое! — поблагодарил его Карл.
После ужина он сел за домашнее задание. Раскрыв книгу, Карл нашёл в ней таблицу знаков Зодиака. Девятое января — это Козерог. Описание каждого знака начиналось коротким эпиграфом. Для Козерога автор выбрал слова из «Алисы в Зазеркалье»:
Карл грустно улыбнулся и стал читать дальше.
Карл закрыл книгу, за окнами по-прежнему шёл дождь, он слышал его сквозь стены. Дождь проник в его сны. А потом оказалось что это не дождь, а чей-то плач. Плакала Софи. Слёзы выливались из слепых глаз и наполняли мир. Озеро вышло из берегов. Вода поднималась всё выше. Карл испугался, что сейчас утонет, но вдруг заметил, что волны текут не к нему, а от него. Это он наполнял мир чёрной водой, он вливал в глаза Софи слёзы...
Карл проснулся, тяжело дыша, и посмотрел на часы... Слишком рано...
Времени как раз хватило на ещё один сон. Ему снова снилось разлившееся озеро. По воде шёл человек в чёрной мантии, и там, где он ступал, вода становилась алой. Алые капли превращались в золотых рыбок. На другом берегу озера стояли люди: Гарри Поттер, Гермиона Грейнджер, Рон Уизли, кто-то из его братьев, кажется, Джордж, Драко Малфой с отцом и матерью, — много знакомых и незнакомых лиц. Они наклонялись и ловили золотых рыбок...
Измученный снами, Карл пришёл в столовую одним из последних и чуть не опоздал на занятия. Первым уроком была защита от Тёмных искусств. И это оказался, наверное, один из тех немногих предметов, где Драко не удалось завоевать расположение преподавателя. Аластор Грюм ненавидел сына Люциуса Малфоя. Он ненавидел их всех за одно то, что они учились на факультете, выпускником которого был Том Реддл.
Строгим, почти рассерженным голосом профессор велел убрать бесполезные учебники и спросил их о Непростительных заклятиях так, словно каждый из них знал эти заклятия с рождения.
Робкий голос произнёс: «Империус».
Аластор Грюм быстро кивнул и, достав из стеклянной банки паука, продемонстрировал действие заклятия.
— Полная управляемость, — медленно, чётко, словно вколачивая гвозди, говорил профессор, наблюдая, как паук отплясывает странный, дёрганный танец. — Я могу заставить его выскочить из окна, утопиться... Были времена, года множество колдуний и волшебников были управляемы при помощи заклятия Империус... Так они говорили, — тяжёлый взгляд пытался раздавить Драко Малфоя. — Ведь лучше солгать, чем сесть в Азкабан!..
Он швырнул паука назад в банку.
— Другие запрещённые заклятия?
Ещё одна рука робко поднялась вверх:
— Круциатус...
— Заклинание боли, — кивнул профессор Грюм.
