Мы понятия не имеем, что сулит нам происхождение Коры. По крайней мере, Аполлон и я. Возможно, это известно Джейсу, но он молчит, а я больше не могу этого выносить. Я оттаскиваю от него Кору и выталкиваю ее из комнаты вместе с Аполлоном, и она неохотно следует за мной. Я рад, что мы не рассказали Джейсу о змее и новой записке с угрозами, потому что все, что он делал с тех пор, как мы с ней познакомились, идет к чертям.
– Когда разберешься со всем, дай нам знать, – говорит Аполлон Джейсу.
– Это будет тот еще денек, – усмехаюсь я.
Что бы ни означало слово «своенравный», в приют Святой Терезы поступали именно такие дети. Своенравные и проблемные, как гласит табличка на стене.
Я сижу на полу возле своей кровати и, кажется, уже в сотый раз распаковываю вещи, потому что очередная приемная семья не захотела оставить меня у себя. После очередной неудачи мне кажется, я начинаю понимать, что означает слово «проблемный». Потому что оно про меня.
Пока я распаковываю вещи, в комнату входит мисс Уилкокс. Комнаты в приюте Святой Терезы небольшие. С четырьмя двухъярусными кроватями и комодами, в каждом из которых детям выделено по два ящика для вещей, если у них столько имеется.
– Джейс, – говорит она, заметив меня. – Это…
Я засматриваюсь на девочку намного младше меня, которую мисс Уилкокс буквально запихивает в комнату, и пропускаю мимо ушей ее имя. У девочки оранжево-красные волосы, а по всему лицу рассыпаны веснушки.
Мисс Уилкокс выходит из комнаты прежде, чем я успеваю ей сказать, что не особо лажу с детьми, и оставляет дверь открытой.
Поскольку я замечаю, что девочка, стоящая в нескольких шагах от двери, выглядит совсем потерянной, я приглашаю ее сесть рядом со мной. Я с любопытством рассматриваю босую худенькую девочку, одетую в комбинезон, под которым видна белая футболка с нарисованными на ней божьими коровками и цветами. В руках она сжимает белую сумку, в которую обычно складывают продукты на рынке.
– Как тебя зовут? – спрашиваю я, все еще медленно вынимая свои вещи из черного мусорного пакета.
Девочка проводит пальцем по одной из перекладин двухъярусной кровати и прикусывает нижнюю губу. Внезапно она подходит слишком близко, отчего мне кажется, что она вот-вот упадет на меня, но девочка лишь касается синяка на моей шее.
– Держи руки при себе! – кричу я, дергаясь, и от неожиданности она падает назад, приземляясь на задницу.
Мгновение мы пристально смотрим друг на друга, а затем ее глаза наполняются слезами.
Видите, почему я не лажу с детьми?
– Я не должна говорить людям свое имя, – шепчет она, вытирая щеки.
Девочка засовывает большой палец под цепочку на ее шее и, потянув, вытаскивает ее из-под футболки. Посередине цепочки висит кулон с черным камнем. Она проводит пальцем по обратной стороне кулона, а затем прячет его обратно под футболку.
Это странно, но, пожимая плечами, я пытаюсь притвориться, что ситуация нормальная.
– Ладно, а как ты хочешь, чтобы тебя называли? – спрашиваю я, но она снова не отвечает.
Вздохнув, я достаю из пакета последнюю вещь и комкаю ее в руках, оценивая свои скудные пожитки. Кое-что из вещей мне купили последние приемные родители, кое-что досталось от других детей из приюта, но здесь ничего нет из моей прошлой жизни. Хотя так даже лучше. Я не хочу думать о своей матери.
Я запихиваю все в один из ящиков и, поднимаясь с пола, медленно протягиваю девочке руку, нарушая свои же собственные правила.
Девочка колеблется, и от этого у меня щемит в груди.
Неужели я стал таким же придурком, как мой отец?
Спустя какое-то время она все же берет меня за руку, и я помогаю ей встать на ноги.
– Мальчики спят здесь, – говорю я и веду ее в соседнюю комнату. – А девочки здесь.
Заметив пустую койку на одном из вторых ярусов, я указываю на нее:
– Все уехали на экскурсию, так что сейчас в приюте только мы и Уилкокс.
Почему наш арт-терапевт[2] не показал девочке ее комнату – мне совершенно непонятно.
Я скрещиваю руки на груди и жду, пока она поднимется по лестнице на свою новую койку. Девочка не утруждает себя распаковкой своей сумки, а просто оставляет ее у изножья и спускается обратно.
Несколько секунд она смотрит на меня, а затем скрещивает руки на груди, копируя мою позу, и гримасничает.
– Сколько тебе лет? – спрашиваю я.
– Пять и три четверти.
На целых пять лет младше меня.
Я качаю головой и выхожу обратно в коридор, но замечаю, что она следует за мной.
– А как мисс Уилкокс тебя называла?
В моей голове полно вопросов, но, похоже, мне нравится тайна, окружающая эту девочку. Она отвлекает меня от моей собственной дерьмовой ситуации.
– Я не помню, – хмурится она. – Оно…
– Оно что?
– Оно похоже… – девочка пожимает плечами.
– На твое настоящее?
– Джейс! – вскрикивает мисс Уилкокс, когда я едва не врезаюсь в нее. – Осторожнее, – говорит она, удерживая меня за плечи на расстоянии вытянутой руки.
– Извините, мисс Уилкокс.
Пару секунд мисс Уилкокс смотрит на меня, а затем кивает.
– Время обедать. Ты голодна, Кора?
