– Не упрямься, строптивые девушки, как правило, плохо заканчивают, – сказал он необычайно мягким голосом, и в желудке свернулся тугой ком страха. – Тебя проводят. Ты умоешься, причешешься и составишь мне компанию за обедом. Ты проспала слишком долго, да и у меня были дела. Но сейчас самое время обсудить наши дальнейшие планы.
В мои планы входило всеми правдами и неправдами сбежать отсюда, вернуться в академию и к Ноксу. Но, подозреваю, мои планы с планами Рикарда не совпадали.
Он ласково потрепал меня по щеке, заставив содрогнуться от омерзения, и удалился, а в комнату зашла высокая худая женщина. Я сразу поняла: с ней что-то не так. Но только когда она приблизилась, догадалась, что именно. Бледная кожа, лицо с синюшными губами, застывшее, словно восковая маска, отстраненный взгляд, который смотрел словно сквозь меня – женщина была мертва. Когда она остановилась возле кровати, я даже ощутила едва заметный запах разложения. Пока едва заметный, с каждым днем он будет только усиливаться. Рикард переступил черту и поднял мертвецов. Это в очередной раз говорило о том, что с головой у него не все в порядке. Интересно, сколькими годами жизни он пожертвовал, чтобы прислужница двигалась и выглядела почти живой? Меня угораздило попасть в плен к сумасшедшему некроманту.
– Пойдем.
Голос без эмоций заставил поежиться. Умертвие внушало первобытный ужас. Все же покойники должны лежать в могилах, а не исполнять роль служанки или кого-то еще. Это неестественно.
– Не могу.
Я погремела наручником, и прислужница достала из кармана ключ. Я морщилась от отвращения, пока она освобождала мою руку, и сразу отстранилась, едва оказалась свободна.
Спорить не решилась. Знала: умертвия, словно марионетки, повинуются воле хозяина, являясь его продолжением. Они не чувствуют страха, боли, сострадания. С ними бесполезно разговаривать, не имеет смысла умолять, а если попытаешься сбежать, тебя поймают и могут съесть. Не уверена, что Рикард выдал такой приказ, но проверять совершенно не хотелось.
Меня привели в комнату, указали на зеркало и дверь в санузел и дали время привести себя в порядок. В туалете я даже на пару минут осталась одна, но это помогло мало. Окон здесь не было, как и запасных дверей. Впрочем, запасная дверь из туалета – это как минимум странно.
Я привела себя в порядок и вышла в комнату, стараясь не смотреть на свою жутковатую провожатую.
– Пошли, – сказала она и вывела меня в коридор. – Следуй за мной.
Оставалось только повиноваться. Меня привели в столовую, где уже ждал Рикард. Стол был накрыт на двоих, и желудок свело от голода. Похоже, я не относилась к тем людям, у которых стресс отбивает аппетит. Мой организм, наоборот, пытался запастись энергией. Поэтому, усаживаясь за стол, я глотала слюну.
– Я рад, что ты пришла, – вежливо сказал Рикард.
– Будто у меня был выбор, – огрызнулась я, поражаясь собственной смелости. – Что это все значит? Зачем вы меня похитили? Меня же станут искать! Это глупо!
– Непременно станут, – согласился он. – И даже найдут. Но тогда все будет кончено.
– Что именно будет кончено?
Руки начали отчетливо дрожать, а в горле пересохло. Мне не нравилось, как блестели глаза Рикарда. Мне вообще не нравилось все происходящее.
– Съехавший с катушек бывший военный, который с некоторых пор преподает сопромагию, убьет юную студентку в порыве ревности. Я так и вижу красивые заголовки. Согласись, это романтично и очень трагично… Магистра проклянут, его имя станет нарицательным, им будут пугать юных и наивных девушек. Доброй памяти о нем не останется. Это ведь прекрасно!
– Что вы вообще несете? Это бред! – возмутилась я. – С чего это Ноксу меня убивать?
– Не бред. Успокойся, Вирена, я все расскажу. Начиная с давнишней истории, где простой мальчишка из зажиточной семьи городских торговцев оказался соседом по комнате у богатенького, избалованного мажора. Нокс Ларанж был дальним родственником короля, и об этом знали абсолютно все в академии. Его боготворили и любили. Я тоже…
– Любил? – удивилась я.
– Боготворил! – разозлился Рикард. – Мы с ним почти дружили! Точнее, я дружил. А он… Что испытывал ко мне он, не знаю. Возможно, любопытство. Значительно позже я узнал, что у них имеется такой семейный бич, проклятье. Проблемы с чувствами. Влюбляются они редко, часто после ритуалов, снадобий или каких-то стрессовых ситуаций. Но и дети у них рождаются исключительно от браков, заключенных по любви. Но тогда… тогда мне было семнадцать лет, и меня не интересовали такие тонкости. Я просто учился, дружил и влюблялся.
С Ноксом мы прожили в одной комнате два года, потом на какое-то время наши пути разошлись. Разная специализация, разные компании, разный социальный статус. Он был всеобщим любимчиком: и преподавателей, и студентов. А я всего лишь середнячок, посредственность, каких в академии много.
Рикард говорил все быстрее, его глаза горели. Он словно пытался пересказать мне всю свою жизнь в короткий срок.
