Сэм мысленно вернулась к прошлой ночи – к тому глупому, опрометчивому поцелую. Почему она вообще решила, что это хорошая идея?
– Его светлость останется в столице, – говорил Роберт. – Вы несколько раз появитесь на публике; поужинаете в престижных ресторанах – тех местах, где люди сделают тайком ваши фотографии и разместят их в интернете. Больше никаких публичных проявлений привязанности, кроме держания за руку, – строго добавил он. – А затем, в следующем месяце, вы поедете в Оранж на ежегодное празднование Дня присоединения. Ее Величество также будет присутствовать, поскольку исполняется сто пятьдесят лет со дня вступления Оранжа в Объединенное королевство.
Сэм провела рукой по волосам; те все еще кучерявились и пахли хлоркой.
– Дело в том, что мы с Маршаллом только начали встречаться. Я не могу в одночасье превратить наш роман в серьезные отношения.
– Зато я могу, – твердо сказала королева Аделаида. – Я только что разговаривала по телефону с дедушкой Маршалла, герцогом. Он не меньше меня расстроен этими фотографиями. Все решено. – И она кивнула, как бы говоря: «Вот и все».
– Не знаю, захочет ли Маршалл, чтобы я поехала с ним в Оранж…
Возможно, они условились вести себя как парень и девушка до свадьбы, но Сэм не была уверена, что Маршалл будет чувствовать теперь, когда семьи взялись устраивать их отношения.
– Думаю, он согласится, когда с ним поговорит его дедушка.
Сэм уловила подтекст слов Роберта. «Ваши чувства по этому поводу несущественны. Вы оба сделаете, как вам говорят, ради блага Короны».
– Мы не можем позволить себе негативные отзывы, – добавил он. – Вам нужно убедиться, что с Его светлостью все пройдет гладко – по крайней мере, до свадьбы. После этого вы, конечно, вольны расстаться. – Роберт натянуто улыбнулся. – Мы просто опубликуем заявление, что ничего не вышло, но вы остаетесь друзьями.
Он явно предполагал, что ее отношения с Маршаллом не продлятся долго. Сэм жутко раздражало, что придется подтвердить его правоту.
– Хорошо, я прослежу, чтобы мы продержались вместе до свадьбы. Не дай бог что-нибудь омрачит важный для Беатрис день, – саркастически протянула Сэм.
Глаза мамы вспыхнули.
– Саманта, Беатрис никогда не приманивала прессу, как ты вчера вечером.
– Извини, что я не такая идеальная, как она, – отрезала Сэм.
– Идеальная? – повторила мама. – Я прошу лишь вести себя приемлемо. Дафна Дейтон выросла не во дворце, но лучше понимает правила, чем ты!
– Тогда, может, мне стоит попросить Дафну научить меня, как быть принцессой!
Королева Аделаида поджала губы. Когда она наконец заговорила, ее речь была холодной и без интонаций.
– Я ожидала от тебя большего, Сэм. А знаешь, кто еще? Твой отец. Ему было бы стыдно за твою вчерашнюю выходку.
Сэм встала, так сильно оттолкнув стул, что тот едва не опрокинулся.
– Что ж, извини, что я так эпично облажалась.
Вышло по-ребячески, но она не удержалась и хлопнула дверью, когда выскочила из кабинета мамы. Хрустальные люстры в коридоре задрожали в ответ, осколки света запрыгали по стенам.
Как бы отец отреагировал, окажись он здесь прямо сейчас?
«Привет, детка. Я тебя люблю, – сказал бы король, как только Саманта вошла бы в его кабинет. – Не хочешь рассказать мне, что случилось?»
Папа позволил бы ей объяснить, не прерывая и не относясь к ее словам снисходительно. Даже когда Сэм была маленькой, отец всегда находил для нее время, с предельной серьезностью выслушивал ее детские печали. И сейчас, вместо того чтобы диктовать условия, он бы спросил: «Как думаешь, мы можем это исправить?» И они бы вместе нашли решение.
Со стороны мамы было несправедливо утверждать, что отец краснел бы за Сэм, использовать память о нем как оружие для победы в споре.
Но с другой стороны, было несправедливо, что они вообще его потеряли.
Если бы только Сэм могла вернуться в прошлое, попросить отмотать время назад, нажать какую-нибудь кнопку, как в видеоигре.
Она бы все сделала по-другому. Не стала бы притворяться, чтобы привлечь чье-то внимание, не стала бы тратить время на Тедди. А села бы и рассказала отцу, как сильно его любит.
Сэм даже не потрудилась предупредить охрану о своем уходе. Вылетев из ворот дворца, она услышала, как испуганные охранники сообщают по рации о сбежавшей принцессе. Стоит отдать ему должное, ее личный охранник Калеб только спросил, куда они направляются.
Когда она не ответила, он просто продолжил упрямо идти рядом с ней.
На улице несколько туристов взвизгнули при ее внезапном появлении, повернулись друг к другу и затараторили:
– Смотрите, вот она! Представляешь – и это после вчерашней-то ночи?
Они выкрикивали ее имя, протягивали телефоны, чтобы сделать снимок. Сэм показала им «знак мира» и свернула за угол на Гнилую дорогу – или, как ее называли во времена королевы Терезы, route du roi, дорогу короля. В английском языке название претерпело занятную метаморфозу.
За огромным мусорным контейнером виднелась дверь с надписью «Отель Монмут: вход только для персонала».
