– До тебя у меня было не так много друзей, – мягко сказала она, а в ответ на удивленный взгляд Дафны пояснила: – Конечно, я была популярна, но только благодаря титулу родителей. Ты первая, с кем мне не пришлось притворяться.
Дафна кивнула; она чувствовала то же самое.
– Но как только вы с Джеффом начали встречаться, я сразу же оказалась на втором месте. Вы вечно были слишком заняты. И всякий раз, когда мы общались, все продолжало крутиться вокруг принца – шли на дворцовое мероприятие, чтобы увидеть Джеффа, покупали что-нибудь, что ты наденешь с Джеффом, или говорили о Джеффе.
– Ты не вела себя так, будто против. Вечеринки во дворце, бесплатная дизайнерская одежда…
– Я могу покупать себе дизайнерскую одежду! – взорвалась Химари. – Меня не волновали льготы, которые дает нахождение в вашем окружении; я просто хотела провести с тобой время. Я скучала по своей лучшей подруге.
Дафна обняла себя, ей внезапно стало холодно.
– Я всегда думала, что ты ревнуешь.
– Конечно, я ревновала, – согласилась Химари. – Я бы солгала, если бы сказала, что быть тихой подругой очень весело, пока ты становишься все более и более известной. Пресса продолжала упиваться твоим идеальным лицом, идеальным парнем и идеальной жизнью. Которая больше не включала меня.
– Нет, я имею в виду я думала, ты хочешь встречаться с Джефферсоном. Что ты пыталась нас разлучить, чтобы заполучить его себе. – Оправдания Дафны показались неуклюжими даже ей самой.
Химари пожала плечами.
– Я, конечно, пережила фазу влюбленности в него. Но через это прошли все подростки в Америке. На самом деле он мне никогда не нравился, не в романтическом смысле. – Она перевела взгляд на Дафну. – И я все еще не уверена, что он нравится тебе.
Дафна не могла позволить себе признать этот факт.
– Прости, Химари. За то, что была плохим другом и причинила тебе боль, и…
– И за то, что отправляешь меня в Японию?
Дафна прерывисто вздохнула.
– Да. И за отправку в Японию.
– Ты никогда не делаешь что-то наполовину, – согласилась Химари с ноткой скупого восхищения в голосе. Она посмотрела вниз. – Тем не менее мы обе знаем, что мои родители не получили бы этот пост без твоего… вмешательства, – деликатно договорила она. – И, честно говоря, я не против того, чтобы начать все сначала.
Новое начало. Дафна не знала, что с этим делать.
На мгновение она позволила себе пофантазировать, на что это было бы похоже: родись она не Дафной Дейтон, будущей принцессой. А просто… Дафной.
Но она продала так много частиц себя, что вряд ли что осталось. Она действительно не знала, кем была под ярким публичным «я», которое показывала остальному миру.
– Мир? – предложила она, и губы Химари весело дрогнули.
– Ты держись своей стороны Тихого океана, а я – своей?
Дафна кивнула, не решаясь заговорить.
– Знаешь, – размышляла Химари, – чем больше я думаю об этом, тем больше мне нравится перспектива дружить с принцессой. Я уверена, что смогу попросить у тебя пару одолжений.
Дафна постаралась не показать, как ее сердце екнуло при этом слове.
– Мы по-прежнему друзья?
Химари усмехнулась, как будто это было само собой разумеющимся.
– А как иначе? Только друзья знают друг друга достаточно хорошо, чтобы причинить такую боль. Только друзья доводят друг друга до предела.
– Не думаю, что большинство людей согласятся с твоей теорией дружбы.
– Ну и что? – легко сказала Химари. – Мы с тобой не большинство людей.
Некоторое время они стояли в странной, тяжелой тишине. Поднялся ветер, ощупывая деревья невидимыми пальцами.
Между двумя молодыми женщинами имелось одно несомненное сходство: упрямство, которое каждая из них видела в другой. Оно их сближало, но также настраивало друг против друга, и, в конце концов, возможно, сделало их больше похожими на сестер, чем на друзей.
Дафне этого не узнать. У нее никогда не было сестры, она никогда никого к себе не подпускала, кроме Химари.
И Итана.
– Я буду по тебе скучать, – услышала свой голос Дафна.
Химари протянула руку.
– Тогда решено. Больше никакой вражды.
Дафна кивнула и пожала Химари руку, пораженная формальностью жеста, как если бы они были парой королев, оформляющих межгосударственный договор.
Затем, к полному изумлению Дафны, Химари притянула ее к себе и обняла.
– Мне жаль, – пробормотала Химари так тихо, что Дафна едва расслышала. Как будто Химари оставляла за собой право отрицать, что когда-либо говорила эти слова.
– Мне тоже. – Дафна сморгнула слезы, обжигающие ей глаза. – Хотела бы я вернуться назад и сделать что-то по-другому.
– Все к лучшему. Этот город маловат для нас двоих.
– А страна – нет.
Химари немного смягчилась. Затем она отошла в сторону, переводя дыхание.
– Ну, мне надо идти. Еще столько всего нужно сделать.
– До свидания, Химари, – отважилась сказать Дафна. – И удачи.
Наблюдая, как подруга садится в свою машину, Дафна знала, что должна почувствовать удовлетворение или, по крайней мере, облегчение. Вместо этого она ощущала себя до странного пустой.
Ее величайший враг, ее лучший друг – кем бы ни была Химари, она определяла Дафну. А теперь, когда Химари ушла, часть души Дафны всегда будет отсутствовать.
– Эй, Дафна.
