Вот только сделала это сама, не так ли? Нина не собиралась вредить Джеффу, но причинила ему боль, может быть, даже хуже, чем кто-либо.
– Джефф. Привет, – прошептала она и нерешительно сделала шаг вперед. Он смотрел на нее, но не двигался. Нина протянула ладонь и словно в безмолвной поддержке коснулась его руки. Джефф наклонился вперед…
Его телефон зажужжал, и похожая на транс нить между ними оборвалась.
– Мне пора, – сухо сказал он и отвернулся.
Нина подавила возражения и кивнула, наблюдая за удаляющейся фигурой Джеффа. Он простит ее и Итана, когда будет готов, сказала она себе и отчаянно понадеялась, что это правда.
Нина еще долго слышала стук его сабли о начищенные сапоги.
Подавленная, она направилась по коридору в тронный зал.
Швейцар у дверей спросил ее имя, затем провел Нину к ее месту, в том же ряду, что и Итана, – их обоих поместили сзади, вместе с другими ничем не примечательными друзьями семьи. Нина оглядела огромное пространство, гадая, где ее родители. Обычные деревянные скамьи убрали из тронного зала, заменили на стулья с ворсистыми бархатными подушками и повесили на спинки гирлянды из цветов. Нина чувствовала легкий и свежий запах этих тысяч бутонов под тяжелыми ароматами духов, химчистки и тел.
– Вот ты где. – Итан усмехнулся, когда она устроилась на своем месте. – Знаешь, жаль, что ты не раскрасила лицо. Красная надпись «Беатрис + Тедди навсегда» отлично бы подошла к этому платью.
Трепет в животе Нины немного утих. Прямо сейчас важным было то, что она и Итан вместе.
– Только если бы сделал себе такую же, – прошептала она в ответ.
Они были во дворце, но все же Нина потянулась к руке Итана и сжала ее.
Саманте очень хотелось упасть на диван вместе со своей сестрой и закрыть глаза. Но теперь, в платье, ей не разрешали садиться из страха помять ткань.
Сэм бы пожаловалась, но даже она была без ума от наряда.
Облегающее атласное платье цвета слоновой кости казалось обманчиво простым – круглый вырез, короткие рукава. Никакого кружева – как всегда говорила мать Сэм, кружево предназначено исключительно для невест, – но Венди Цу добавила на спине шестьдесят пуговиц, обтянутых органзой. Чтобы показать их и в знак уважения к типичному повседневному стилю Сэм, королева Аделаида даже позволила младшей дочери собрать волосы в шикарный хвост.
Беатрис поерзала на диванчике, все еще сидя в шелковом белом халате. Ее блестящие темные волосы завили и наполовину закололи под тиару Уинслоу. В центре комнаты на манекене висело свадебное платье во всем своем сияющем великолепии.
Сэм заметила безошибочную вспышку печали на лице сестры.
– Би, все в порядке?
Беатрис прерывисто вздохнула.
– Я просто… Я бы хотела, чтобы папа был здесь.
Сэм в два шага пересекла комнату и крепко обняла сестру.
Они молчали. Но это было мягкое, легкое молчание, потому что Сэм знала, что обе думают об отце.
– Трудно делать все это без него, – продолжила Беатрис. – Там, где он должен быть, словно дыра – и как бы я ни радовалась всему остальному, мне его не хватает.
У Сэм перехватило горло.
– Он здесь, Би. Он смотрит на тебя сверху и улыбается.
В глазах Беатрис блеснула печаль.
– Я знаю. Но я все еще очень по нему скучаю. Я люблю дядю Ричарда, но не он должен вести меня к алтарю.
Сэм выпрямилась.
– Хочешь, я поговорю с мамой? Она с самого начала должна была согласиться пойти с тобой. – Королева Аделаида была внизу, в Голубой палате, вместе с Тедди и его шаферами; она предпочла явиться к алтарю с Джеффом, а не идти с Беатрис, как сделал бы ее муж, будь он все еще здесь.
– Все хорошо. – Беатрис покачала головой. – Не обижайся на маму. Сегодняшний день должен быть радостным для всех нас. Я не буду просить ее сделать что-то, что могло бы причинить ей боль.
Сэм моргнула.
– Би, а если ты пойдешь сама?
Увидев ошеломленный взгляд сестры, Саманта поспешила объяснить.
– Выслушай меня. Ты королева, человек высшего ранга в этой стране. Единственный, кто может тебя выдать, – ты сама. Так почему бы тебе не пройти к алтарю в одиночку?
Беатрис опустила глаза, вцепившись в ткань халата. Ее серебряные каблуки блестели на свету.
– Я… многие рассердятся, – нервно сказала она.
Увы, сестра была права. Молодая женщина, идущая к алтарю одна, – это было пренебрежением традициями, явной демонстрацией независимости.
– Может быть, – признала Сэм. – Но что может быть лучше, чтобы изменить их мнение?
Беатрис заколебалась, затем приподняла подбородок; выражение ее лица стало упрямым и решительным. Сэм невольно подумала, что она поразительно похожа на их отца, когда он был на грани принятия решения.
– Ладно. Я сделаю это.
В дверь постучали, и Роберт Стэндиш заглянул в комнату.
– Ваше Величество, парикмахеры и визажисты здесь, надо навести финальный лоск. Тогда Венди Цу поможет вам одеться.
Комната растворилась в небольшом урагане лака для волос и губной помады. Саманта умоляюще взглянула на сестру, и та понимающе засмеялась.
– Ты можешь идти, – сказала Би. – Только не задерживайся слишком долго.
– Спасибо, – выдохнула Сэм.
