— Ваше преосвященство, вы остаётесь здесь?
— Нет, государыня, я иду облачаться в доспехи. Но вы… Как! Неужели собираетесь ехать с войском?
— Я поеду во главе его. Они должны меня видеть! У меня в руках будет королевское знамя, а на голове — шляпа с пером. Я королева, и я поведу своих воинов под стены Беллема! Бильжо, мою кольчугу и меч! Женщина идёт защищать Францию!
Генрих III Английский, которому не давали покоя территории на континенте, захваченные у его отца Филиппом Августом, мечтал вновь отобрать их, хотя бы часть. Период междуцарствия и кажущаяся слабость нового правительства позволяли ему надеяться на успех. В этом деле ему, несомненно, помогли бы мятежные бароны, недовольные новой властью. Их надо было задобрить, наобещать им вольности и горы до небес. Любыми клятвами и посулами он должен был перетянуть их на свою сторону, сделать их своими союзниками. Претворяя в жизнь этот план, он пошёл ещё дальше: запросил помощи у императора Фридриха II и написал фламандскому графу Феррану, обещая вернуть ему территории, отобранные у Фландрии Францией, и дать много денег.
На континент Генрих отослал представителя Англии графа Ричарда Корнуэльского, своего брата. Тому вменялось, действуя от имени короля, всеми силами поддерживать восстание знати. Сейчас он находился в Беллеме. Напутствуя брата, Генрих говорил ему незадолго до отъезда Тибо из Парижа:
— С королём Филиппом Французским боролся ещё наш дед, за ним — наши дядья, а потом и отец. И не одолели его! Теперь он умер, и ситуация изменилась. Однако Франция сильна, и силой нам одним с ней не справиться. Значит, надо взять её хитростью и предательством.
— О ком идёт речь? Об узниках Лувра?
— Изменив однажды, они изменят и в другой раз хотя бы из желания отомстить. Друзья должны уговорить их.
— Кто они?
— Вассалы короны. Вот с кем в первую очередь, а не только с пленниками, надо искать контакт. Обещай им всё, чего они ни пожелают. Важно завладеть землями, хозяином которых был наш дед! Захват английских территорий на континенте незаконный! У них нет юридического акта, подтверждающего право на владение Нормандией, Анжу и Меном. Помни это, брат!
И бароны вместе с Ричардом терпеливо стали поджидать графа Шампанского, на военную помощь которого и талант полководца возлагали большие надежды.
Но кто бы мог подумать, что на пути Генриха III и мятежной французской знати встанет… любовь!
Лузиньян первым приветствовал Тибо, когда тот вошёл в зал. Он же, выслушав любовную историю гостя, и начал с ним разговор.
— Наше выступление — месть за причинённые нам обиды, за наши унижения. Долой женщину! Отправим её домой! Она слишком высокого мнения о себе, коли пренебрегает услугами такого соседа, как Шампань. Чего доброго, ей придёт в голову захватить ваши земли и объявить их собственностью короны. Вам надлежит возвести крепости на границе с королевским доменом, скажем, близ Ланьи, Провена и Труа. Так будет спокойнее.
— Именно это я и собирался сделать, но королева запретила мне, — ответил Тибо.
— Да это просто тирания! С какой стати она вмешивается? Впрочем, если подумать, ответ найдётся: всегда легче двигаться вперёд, не встречая препятствий. Одно непреложно: она не нуждается в ваших услугах, Тибо. Гораздо охотнее она льнёт к кардиналу и графу Фландрскому.
— Думаю, королеву нетрудно понять: она боится, что мы попытаемся перетянуть бывшего узника на нашу сторону. Надо сказать, её опасения обоснованы.
— Генрих Третий пишет письма во Фландрию. Нам нужен такой союзник.
— Граф Ферран принёс клятву верности новому правительству. В случае измены у него отберут замки, подаренные ему королём.
— Он не сможет не согласиться на предложение своих друзей: это по нашей настоятельной просьбе он был освобождён из тюрьмы. Мой брат напомнил ему об этом.
— Полагаю всё же, он будет благодарен скорее королю, нежели своим друзьям, — возразил Тибо. — Но время покажет. Мне хотелось бы знать ещё вот что: какие гарантии мы получаем от английского короля? Ведь восстание, настолько я понимаю, готовит он. Что скажет об этом его представитель на континенте?
К ним подошёл Ричард Корнуэльский.
— В случае успеха предприятия мой брат король вернёт знатным людям королевства Французского их вольности и земли — то, чего лишили их оба ваших умерших короля. Сам же он желает вернуть себе графства Пуату и Анжу, родину его предков. Там аббатство Фонтевро, где лежат наши дед с бабкой и их сыновья.
— Это всё? — недоверчиво хмыкнул Тибо. — Быть может, в скором времени ему захочется протянуть руку и к остальным владениям короны? «Не давай врагу овладеть хотя бы мизинцем на твоей руке, — гласит древняя пословица, — сам не заметишь, как он заберёт всю руку».
— Что вам до этого? — сдвинул брови брат короля. — Никто не собирается нападать на ваше графство.
— Анжу рядом с Блуа, а это мои земли со времён Людовика Восьмого.
— Мы не намерены обижать наших союзников, — осклабился Ричард Корнуэльский, он же граф Пуату. — С чего вы взяли, что король Английский мечтает завладеть Блуа?
