— Многие служители Господа в вашем распоряжении, государыня, и один из них перед вами. Как и любой, я готов повиноваться воле королевы-матери.
— Не боитесь, что вас могут взять под стражу вместе со мной или, в худшем случае, лишить жизни?
— Христианин не посмеет поднять руку на своего духовного пастыря, — твёрдо ответил Гийом Овернский. — Не отмолить ему тогда сего греха вовек, и не будет его душе спасения на том свете. Тот, кто не знает этого, не есть христианин.
— Вы забываете, епископ: герцог Бретонской не очень-то жалует духовенство; из-за его вечных ссор со святыми отцами он и получил своё прозвище. Однако благодарю вас за готовность пожертвовать собой во имя правого дела, ибо, несмотря на ваши возражения, печального исхода нельзя исключать. А потому я не возьму вас с собой. Парижане не простят мне, если я оставлю епархию без их духовного отца.
Епископ, сложив крестом руки на груди, коротко поклонился.
— Своё решение я оставляю неизменным, — поднялась Бланка с места, закрывая совет. — Монфор, отберите десять человек, смелых, сильных. Мы выезжаем завтра утром.
Присутствующие, покачивая головами, стали расходиться.
— Что скажешь о моём решении, Бильжо? — спросила Бланка, когда все ушли.
— Ты забыла о письме, королева?
— Я знала, что именно таким будет твой ответ.
— Катрин предупреждает тебя. Думаю, у неё есть к этому основания: ей хорошо известен нрав бывшего зятя.
— Она опасается самого худшего. Но я не думаю, чтобы герцог посмел отобрать у меня свободу.
— Он может отнять больше — жизнь.
— Едва ли он рискнёт — король пойдёт на него войной. Граф Шампанский и Фернан довершат разгром Бретани и Дрё, который начнут королевские войска.
— Его ничто не остановит. Сначала он посадит тебя в клетку — ты станешь для него разменной монетой. Не забывай, король Генрих — его союзник, если не хозяин. Одержав верх, с тобой не станут церемониться.
— Ты боишься за меня, мой верный друг?
— Жаль, здесь нет Катрин, она удержала бы тебя от необдуманного шага.
— Я приняла решение. Гибель несчастных горожан требует искупительной жертвы.
— Потеряв голову, их не вернёшь.
— Думаешь, вернее было бы начать битву и усеять поле сотнями безвинных голов? Нет, Бильжо, пусть погибнет одна, сохранив жизнь многим.
— Я не оставлю тебя, королева. Мы были вместе при жизни, уйдём же на небеса вдвоём.
Бланка поцеловала его в лоб, как мать сына.
— Не думай обо мне, лучше — о моих детях. Твоя жизнь баронам не нужна. Потеряв королеву, ты станешь служить королю. Я поехала бы совсем одна, но одной мне не справиться с грабителями, которых полно на дорогах королевства.
— Мой долг — защитить тебя от них.
Бланка приложила ладонь к его губам:
— Пора на отдых. Молельня ждёт меня.
Всё смолкло. И снова от стены в том месте, где она дала трещину и от неё отвалился небольшой кусок (это оставалось никем не замеченным — с внутренней стороны на стене висел гобелен), отошла шпионка и зловеще проговорила:
— Чудесно! Курица сама кладёт голову под топор, и некому ей помешать. Надеюсь, герцог не упустит такой случай… Но её страж, кажется, пошёл другой дорогой. Странно — обычно они уходят вместе… Не затем ли он пошёл, чтобы… Я должна проследить. Здесь кроется какая-то тайна.
И она крадучись, в полумраке, прячась в нишах и за гипсовыми изваяниями, пошла за Бильжо.
В одной из галерей, тянувшихся вдоль правого крыла королевского дворца с запада на восток, Бильжо нашёл сира де Бурбона и о чём-то заговорил с ним. Коннетабль, выслушав его и кивнув, направился по одному из тёмных и узких коридоров в глубь дворца, и вскоре вернулся в сопровождении графа де Монфора.
— Так вы собираетесь нарушить приказ королевы? — достаточно громко, уверенный в том, что никто их не слышит, спросил маршал. — Понимаю: вы как человек, пользующийся особым расположением их величеств, имеете право на такой ход. Другое дело — любой из нас. Король, по настоянию матери, вправе подвергнуть опале всякого, кто не выполнит его повеление.
— Не лучше ли это, нежели подвергать опасности жизнь вдовствующей королевы? — возразил Бильжо.
— Бланка Кастильская приняла решение и уже не отступится от него. Вам, как никому другому, должно быть это известно.
— Её план безрассуден, она и сама понимает это. Безвинно пролитая кровь многих людей стоит у неё перед глазами, не давая покоя. Она уверена, что причиной тому она сама и собирается загладить вину, принеся себя в жертву.
— Значит, Бильжо, и вы не одобряете её действий? Пробовали хотя бы её отговорить?
— Мы попусту теряем время. Надлежит действовать, а не анализировать ошибки.
Маршал задумался, переглянулся с коннетаблем.
— У принцев Дрё большая сила, туда надо идти с войском. Его можно собрать и отправиться вслед за королевой, но на это уйдёт много времени. Мы просто не успеем.
— Есть один человек, который успеет, — решительным голосом заявил Бильжо.
— И этот человек?..
— Граф Тибо Шампанский.
— Провен в два раза дальше от Дрё по сравнению с Парижем.
