Когда этого уже было нельзя сказать, империя оказалась неспособной быстро изменить свою систему производства, несмотря на кое-какие изолированные попытки протоиндустриальной механизации. Экономика вступила в скрытый кризис, и спад, начавшись с сельского хозяйства, вскоре затронул все секторы общества. Единственным, что не сократилось, были налоги: в III в. подати даже проявляли тенденцию к росту, поскольку нужно было финансировать армии, участвующие в гражданской войне, и оплачивать гарнизоны империи на растянувшихся границах. Этот фискальное бремя, ставшее невыносимым для обедневшего населения, сделало экономический кризис еще тяжелей. Земли разорившихся крестьян конфисковали, то есть присоединяли к большим императорским угодьям фиска. Другие земледельцы предпочитали сами покидать свои земли до прихода сборщика налогов. Многие из этих людей присоединялись к городскому плебсу. Другие, отчаявшись, сбивались в ватаги и становились разбойниками; в Галлии этим крестьянам, разорявшим сельскую местность, которая их больше не кормила, дали название «багауды». Так римское общество стало склонным к насилию задолго до того, как на землю империи проникли первые варвары. От небезопасности дорог в свою очередь страдала и торговля.
Мало-помалу к тревогам того времени присоединилось недоедание, следствие сокращения сельскохозяйственной продукции; ослабленный организм проявлял меньше устойчивости к болезни и эпидемиям, поражавшим империю. К росту смертности добавилось снижение рождаемости из-за распада крестьянских семей. Население империи сокращалось — в какой мере, количественно оценить трудно, но цифра бесспорно была значительной.
Этот цикл, состоящий из экономического, фискального, социального и демографического кризиса, конечно, не был одинаково тяжелым для всех провинций. Некоторых территорий, особенно в Сирии и в Северной Африке, он как будто почти не коснулся. Но трудностей в отдельных регионах было достаточно, чтобы налоговые запасы сократились и государственный бюджет разбалансировался. Государственная казна опустела, и императоры второй половины III в. оказались перед трудным выбором. В условиях гражданской войны для них было невозможно сократить зарплату чиновникам, которые в любой момент могли перейти на сторону какого-нибудь узурпатора. Чтобы выровнять бюджет, нередко пытались девальвировать монету, но без особого результата — недостаточное доверие к новым платежным средствам скорей ослабляло торговлю. За неимением лучшего решались урезать некоторые военные расходы, а именно сокращать численность вооруженных сил, охранявших
Принять решение об отказе от некоторых сторожевых постов было тем проще, что набирать легионеров становилось нелегко. В империи, менее населенной, чем прежде, насчитывалось меньше граждан, пригодных для мобилизации; к тому же схватки между соперничающими кликами в непрестанных гражданских войнах поглощали значительное число солдат. Тем не менее демилитаризация
Некоторые энергичные императоры конца III в. постарались оттеснить захватчиков — которые, впрочем, пришли не затем, чтобы поселиться, а затем, чтобы пограбить, — а потом попытались кое-как заткнуть бреши в
Среди этих беспокойных варваров III в. были и предки Брунгильды. Они жили в регионе Черного моря, и римляне, домоседы, долго называли их древним словом «скифы», используемым для обозначения всех степных народов, проживающих по ту сторону
Новые пришельцы, очень плохо известные
