Дочь Венглера, такой же симпатичный и живой подросток, как ее брат, оделась так торопливо, как только могла. Захватив с собой ключи, она повела нас в гаражный кооператив, и правда неподалеку от их дома. Это была типовая постройка, каких десятки в нашем городе: ровные и прямые ряды кирпичных гаражей, лабиринт переплетений улочек и проулков между ними. В этот поздний час здесь было темно, тихо и пустынно, только в небольшой будке ночного сторожа горел свет. Несмотря на то что кооператив был в двух шагах, майор Белоглазов поехал туда на машине, и мы погрузились в тряский милицейский «уазик». Костя Шилов и ребята следовали за нами на телевизионной «Волге».
Немного поплутав по гаражным переулкам, дочь Венглера показала рукой на очередные ворота. Удивление и тревога наши усилились, потому что дверь гаража оказалась приоткрытой, однако света внутри не было, и из-за нее не доносилось ни звука.
– Странно, – пробормотала дочь Венглера, осторожно приоткрывая скрипучую стальную створку пошире и заглядывая в темное пространство гаража. – Юрка, ты здесь, что ли? А что ж тогда свет-то не включишь…
Но ей ответила зловещая тишина. Дочь Венглера растерянно оглянулась на нас, ей, кажется, тоже стало не по себе.
– У Юры есть свой комплект ключей? – быстро осведомилась я, удерживая девочку от того, чтобы пройти внутрь гаража.
– Конечно, – пояснила она. – У него же тут мотоцикл, он на нем время от времени ездит и поэтому ключи носит с собой.
Я кивнула, отступила на шаг, приглашая оперативников первыми войти в гараж. Поняв меня, капитан Фильченков достал карманный фонарик и с предосторожностями вошел в гараж. Мы видели, как мелькает, рыская по голым кирпичным стенам гаража, тонкий лучик карманного фонаря, высвечивая то «Волгу» старой модели, то скромно притулившийся в углу мотоцикл, то полки с деталями и запчастями. Наконец под ногами капитана заскрипели доски деревянной лестницы, ведущей вниз, и луч фонаря скрылся где-то под полом.
– Он зачем-то полез в погреб, – вполголоса сказала дочь Венглера. – В погребе-то ему что надо?
И я жестом попросила ее помолчать. Впрочем, мы недолго ждали ответа на вопрос девочки. Вскоре из глубины гаража, вернее даже, из-под земли, послышался голос капитана Фильченкова:
– Леха, слышишь?
– Ну? – отозвался майор Белоглазов.
– Нашел я его.
– Как он?
– Хреново, – донеслось из погреба. – Слышишь, Леха, давай вызывай опергруппу и «Скорую помощь». Да «Скорой» скажи, чтобы ехали как можно быстрее: у парня черепно-мозговая травма и большая потеря крови, тут весь погреб в кровище…
– Да он хоть живой? – нетерпеливо переспросил майор Белоглазов.
– Да вроде живой. Пока, во всяком случае, – донеслось снизу. – Ты, майор, только не стой как столб, а поскорее вызывай «Скорую», иначе парню крышка…
Майор Белоглазов, вполголоса чертыхаясь, вытаскивал из кармана свой мобильник, готовясь вызывать подкрепление и «Скорую помощь». Я чувствовала, как дочь Венглера, стоявшую рядом со мной, била нервная дрожь. Она судорожно схватила меня за руку. Признаться, мне тоже стало страшно.
По счастью, «Скорая помощь» на этот раз оправдала свое название и приехала всего через пять минут. Вскоре вслед за ней прибыла машина с оперативной группой из областного управления внутренних дел. Врачи «Скорой» поспешно спустились в погреб доставать раненого Юру. Им помогал остававшийся в погребе капитан.
Бледное лицо Юры было залито кровью, в неверном свете фар милицейского «уазика» оно казалось мертвым.
– Его сильно били, – сумрачно констатировал осматривавший парня врач «Скорой помощи». Стоявшие рядом оперативники молча кивнули. – Ранение в голову нанесено тяжелым тупым предметом… Это может быть все, что угодно…
– Ладно, поищем, – отозвался один из оперативников-управленцев.
Оказавшись на воздухе, Юра пришел в себя, открыл глаза и слабо улыбнулся, заметив меня. Видя, что он шевелит побелевшими от боли губами, я наклонилась, приблизив ухо к его губам. – Они все забрали, – внятно прошептал Юра. – Все, и сверток, и какие-то бумаги…
– А сколько их было? – спросила я.
– Трое, – прошептал Юра. – Двое громадные, настоящие амбалы, а третий нормального роста, наверное, самый главный…
– А как выглядели те трое?
– С черными чулками на головах… В камуфляжных куртках… А у главного…
Внезапно Юра застонал и замолчал, в бессилии закрыв глаза: лицо его вытянулось, рот приоткрылся.
– Так, обморок, – констатировал врач «Скорой помощи». – Надо срочно везти в больницу, а то будет поздно.
Врачи засуетились, стали делать над распростертым на носилках телом Юры какие-то манипуляции, затем поспешно засунули носилки в кузов «Скорой помощи». Мы молча со стороны наблюдали эту суету.
Вдруг я заметила, что один из оперативников ведет к нам пожилого, небрежно одетого и заспанного на вид мужчину.
– Сторож кооператива, – негромко пояснил он, указывая на мужчину.
Тот со смесью удивления и страха смотрел на толпу милиционеров и сигналящую мигалкой машину «Скорой помощи».
– Сторож? – Майор Белоглазов выразительно присвистнул. – Это что же, вы проспали у себя в сторожке наш приезд? Хорошо же вы сторожите!
