Рене в безопасности. Иоланда снова может дышать спокойно. Но к чувству облегчения примешивается горечь. Еще одна безуспешная попытка; еще несколько напрасных смертей – и трат. Она не может себе представить, что должно случиться, чтобы кто-нибудь из дома Анжу смог теперь изгнать арагонцев из Неаполя. Чары рассеялись, химера исчезла.
Но, по крайней мере, ее сын направляется домой. Иоланда улыбается при мысли об этом и вздыхает: он решил задержаться в Италии, чтобы проникнуться тамошним искусством и познакомиться с местной знатью. И Иоланда понимает: ему стыдно показываться ей на глаза.
Осознание того, что Рене в безопасности, позволило Иоланде ослабить поводья, которые она все это время держала туго натянутыми, не давая себе поблажки. Железная воля вела ее вперед и позволила решить главную задачу – сделать так, чтобы самый дорогой из ее детей остался целым и невредимым. Теперь она чувствует, что дни ее на исходе. Она отлично помнит, как Людовик перед смертью собрал все силы, чтобы продиктовать ей завещание и последнее признание в любви. Теперь она тоже хочет оставить несколько слов своим детям и детям своих детей, чтобы эти слова поддержали их, если в том возникнет нужда, и помогли разобраться в ее поступках, иные из которых могли бы показаться им странными. Она пишет:
