Рэм хороший? Где она успела удариться головой? Причём так сильно ударилась, что аж этого невыносимого родственника парнокопытного считает хорошим. Надо будет выяснить этот момент.
- Ладно, тогда что произошло? – Ева молчит. – Не заставляй меня повторять свой вопрос. Для этого сейчас нет времени. Так что отвечай быстро и по существу. Что случилось?
- Сегодня к господам приехали гости, - внимает горничная моим словам. – Рэм сказал мне не попадаться им на глаза, но я как раз забирала ваши вещи из прачечной, - она прикусывает губу. – Я не делала ничего, а этот мужчина схватил меня за руку и прижал к стене, - в её глазах появляется подозрительный блеск. – Если бы господин Кулагин не позвал гостей из-за стены, то он бы…
Вот сука. Не знаю, кто это был, но натяну ему яйца на лоб и всем скажу, что так и было. Там, где я живу, никогда не будут трогать женщин без их согласия. И пусть этот дом всё ещё нельзя считать моим, я в ответе за своих людей. Я бы отреагировала точно так же и на проблемы Павла Генриховича. Они с Евой мои последние напоминания о семейном доме.
- А вещи где?
- Я выронила их и побежала сюда, - заламывает она руки. – Но я сейчас всё принесу. Думаю, его там уже нет, и я…
- Ты сейчас пойдёшь на кухню и скажешь Павлу Генриховичу, чтобы он приготовил для тебя мороженное с печеньем, - даю девушке указания. – Это ведь твой любимый десерт?
- Да, - кротко отвечает Ева.
- А после того, как ты получишь большую порцию десерта, то пойдёшь в свою комнату и отдохнёшь. Уже вечер, так что ты можешь не переживать и взять отгул ещё на завтра. Я в состоянии сама принять душ и приготовить себе одежду.
- Но…
- Делай, как я говорю, - не позволяю договорить девушке. – Ступай, и пока никому не говори, что случилось.
- Хорошо, госпожа, - от расшалившихся нервов Ева снова забывает, как я просила её обращаться ко мне.
Она уже почти выходит, когда я вспоминаю о самом главном.
- Скажи, как выглядел тот недоносок?
Женщины должны помогать друг другу. В мире, где большинство преступлений, особенно связанных с сексуальным насилием, совершается мужчинами, женщинам нужно протягивать руку помощи другим женщинам. Пока в подобной ужасной ситуации может оказаться каждая, пройти мимо – кощунственно.
Воронцова понимает, что, скорее всего, ей не место на собрании, устроенном в кабинете Кулагина. Она понимает, что лишь номинально имеет какие-то права в этом доме. Но при всём при этом она всё же направляется к кабинету, проигрывая в голове слова горничной.
К такому описанию подходят многие мужчины, если бы не одна деталь. Татуировка. Мия знает, что поймет, на какого ублюдка ей надо спустить всех собак, как только увидит рисунок.
- Войдите! – раздаётся крик из-за двери.
Воронцова входит в кабинет и не позволяет себе остановиться. Она не даёт Стасу, сидящему за своим столом и окруженном другими мужчинами, отослать её куда подальше.
Все глаза устремлены на Мию. Она скользит взглядами по незнакомцам, немедленно замечая того самого. Он выделяется не только тату, но и общим образом. Слегка небрежный стиль в одежде, короткий ёжик волос и полное отсутствие какого-либо смущения. Зелёные глаза бесстыдно следят за девушкой, будто нет в этой комнате больше никого.
- Здравствуй, куколка.
Кулагин разворачивается в кресле и протягивает Воронцовой руку, за которую та привычно хватается. Через мгновение Мия оказывается на коленях мужчины, вновь ощущая себя в неком коконе из тепла и силы.
Стас поглаживает спину девушки, наслаждаясь её появлением. Он, правда, не рассчитывал на нечто подобное после вчерашнего. Мия еле успокоилась, пока они ехали в машине. Заснула перед самым домом, а потом отказывалась просыпаться. И друзья переживали, как она отреагирует после того, как проснётся и вспомнит о случившемся. Им всем стоило вчера держать себя в руках.
- Как ты, куколка? – шепчет Кулагин девушке на ухо.
- Нормально, - отвечает она так же тихо, перебирая пальцами пуговицы на рубашке мужчины.
- Хочешь побыть здесь со мной? – мягко улыбается Стас, хотя Мия его и не видит.
- Если можно, - оставляет Воронцова мужчине возможность отказать.
- Конечно, - целует он её в макушку и снова разворачивается в кресле лицом к своим людям. – На чём мы остановились?
