Стас добавляет в голос немного грозных ноток. Как бывший капитан армии своей страны и нынешний босс большой структуры, в подчинении которого находится множество людей, он привык говорить подобным тоном. Правда, с женщинами он предпочитает обходиться мягче.
- Если ты не откроешь дверь, я войду сам, - предупреждает Кулагин. – И поверь, лучше тебе не доводить до этого.
Воронцова выбирается из постели и приближается к двери. Она слышала множество приказов за свою жизнь. На неё кричали и угрожали. Но только спокойный голос деда с теми самыми властными нотками заставлял её бросаться исполнять любое указание. Что-то подобное она чувствует и сейчас, вслушиваясь в слова мужчины по ту сторону двери.
Упрямство требует от Мии наплевать на предупреждение, но разумность опережает любые действия.
Стас выпрямляется и расправляет плечи, когда видит, как ручка всё же начинает поворачиваться. Он ждёт, что Воронцова приоткроет двери лишь слегка, опасаясь, что он может ворваться. Но, на удивление, дверь раскрывается широко.
Мия поднимает голову, чтобы видеть лицо мужчины и его глаза. Если он ждал от неё кроткой покорности и опасливости, то долго ему придётся дожидаться. Да, сейчас двое друзей на стороне сильных, но придёт время – и Воронцова займёт их место. Тогда уже они будут смотреть на неё снизу-вверх.
- Я не голодна.
Стас внимательно смотрит на девушку, строго в глаза, хотя стоит признать, что он все же успел увидеть её в одной из своих рубашек. Или это рубашка Дениса. Не суть. Всё, что у каждого из них есть, давно стало общим. Даже сестру Белова Кулагин около двух десятков лет считает своей сестрой. В общем, чья бы эта ни была рубашка, она прекрасно смотрится на Мии. Придаёт девушке милый и домашний вид. Она могла бы встречать их в таком виде после очередного тяжелого дня, тогда все проблемы сразу бы забывались.
- Рэм сказал, что ты сегодня ничего не ела.
- Я не голодна, - повторяет девушка.
- Мия, послушай, я понимаю…
- Я не голодна, - перебивает Воронцова мужчину. – Мне хочется спать, - добавляет она. – Мне позволено спать или для начала нужно нагреть ваши постели?
Челюсть Кулагина дёргается. Чего-то подобного он ожидал. Глупо было делать ставку на девушку, которая привыкла держать всё в своих руках, и при этом ожидать от неё покорности. И он мог спокойно проглотить сказанное ею, но вот презрение в ясных глазах просто так не переварить.
- Ты должна помнить, что мы не враги друг для друга, - успокаивается Стас себя и Мию. – И мы хотим, чтобы ты смогла довериться нам, - уголок его губ приподнимается в подобии улыбки. – Мы могли бы стать друзьями.
Воронцова старается не закатывать глаза и не фыркать. Друзья? Он, что, издевается над ней. Какие к чёрту друзья? Максимум, на что эти двое могут рассчитывать, это холодный нейтралитет между двумя враждующими сторонами. Ни о чём другом и речи быть не может.
- Я понимаю, - кивает девушка. – Но в данный момент мне, правда, хочется спать. И я не голодна.
Кулагин чует подвох в спокойном тоне Воронцовой. Если она желает обмануть его, что ж, Стас не станет ей мешать. Он поиграет по её правилам, дабы посмотреть, к чему это приведёт.
- Рэм сказал, что ты хотела поехать домой, - мужчина видит оживление на лице девушки. – Завтра охрана приготовит машину и отвезёт тебя.
Воронцова хочет сказать, что сама сумеет доехать и никакой эскорт ей не нужен, но во время прикусывает язык. Надо быть умнее. Нужно усыпить их бдительность.
- Я была бы признательна, - улыбается Мия. – Спасибо и спокойной ночи.
- Спокойной ночи.
Кулагин смотрит на закрытую дверь и, зажмурившись, мотает головой. Воронцова ещё заставит их побегать за собой.
Сложно выглядеть скромным и аскетичным, если необходимо придерживаться правил. В окружении знакомых людей человек может вести себя и действовать, как пожелает, но на публике ему всё равно придётся выполнять определённые требования общества и собственной семьи.
Как у аристократов среднего звена, у нашей семьи тоже есть свои атрибуты и условности. С дедушкой во главе семьи мы неукоснительно следовали всем скрытым правилам, помня о том, что на нас продолжают смотреть и оценивать. С отцом в качестве патриарха я перестала следить за условиями своего появления на публике, полностью отдав эту возможность младшей сестре. У нас просто не оставалось таких больших денег, чтобы каждый мог позволить себе продолжать действовать согласно требованиям.
- Добрый день, госпожа.
Обычно я прошу своих работников обращаться ко мне по имени, так как не вижу смысла в подобных обращениях, но трое мужчин напротив пока явно не заслужили особого отношения.
