– Мы живем в суровые времена, миссис Виндзор. Помните пятидесятые? – Не дожидаясь ответа, он продолжал: – Летом было жарко, зимой холодно. Нам, детям, давали бесплатное молоко и апельсиновый сок. Министерство здравоохранения заботилось о нас от колыбели до могилы. И работы было навалом и для папы и для мамы. По радио крутили песни, под которые можно танцевать. И никаких клятых подростков в помине не было. Про стресс и слыхом не слыхивали. Если у тебя на плечах имелась голова, мог поступить в университет, и это ни пенни не стоило родителям. Воинскую повинность отменили, а если ты попадал в больницу, уж главная медсестра, блин, заботилась, чтобы ни у кого из больных не было, мать его, пролежней.
Миссис Хедж наполовину всунулась в дверь, наполовину осталась в коридоре, будто дела огромной важности и срочности не позволяли ей целиком войти в комнату.
– Вы хотели меня видеть? – спросила она.
– Миссис Хедж, состояние моего мужа ухудшилось, – сказала королева.
– И в чем же? – спросила та.
– Если бы сейчас были пятидесятые, вас уже выпихнули бы на улицу, миссис Хедж, – констатировал Баньян.
Тут вошла Шанталь со свежими простынями.
Глянув на пролежни принца Филипа, миссис Хедж сказала:
– Я не отвечаю за медицинскую помощь. Я попрошу дежурного врача, доктора Гудмэна, зайти.
– Насколько вам должно быть известно, миссис Хедж, – сказала королева, – доктор Гудман лишен права медицинской практики из‑за вопиющей некомпетентности. Пару дней назад я видела, как он пьет бургундское из бутылки на крыльце Грайсовой распивочной.
Шанталь приобняла королеву:
– Я присмотрю за принцем Филипом. Прослежу, чтобы его кормили, и намажу кремом попу и все прочее.
– Я внесу в журнал происшествий, что вашему мужу была предложена помощь медперсонала, но вы от его имени отказались, – сообщила миссис Хедж.
Она удалилась, а королева и Шанталь облачили Филипа в чистую пижаму и перестелили постель.
– Я бы с радостью забрала его домой, – посетовала королева, – но сама видишь, Шанталь, нам пришлось поднимать его вдвоем. Он мужчина высокий, а я коротышка.
Шанталь повернула термостат на радиаторе и выкатила Баньяна в коридор:
– Давайте подождем в холле, пока комната нагреется.
Оставшись вдвоем с мужем, королева заговорила:
– Дорогой, мне нужен твой совет. Ты не будешь особенно против, если я захочу отречься от престола?
Принц Филип слегка повел головой. В этом движении нельзя было однозначно признать отрицание, но и явного согласия в нем тоже не просматривалось.
Королева дождалась, пока герцог уснет, и лишь тогда сочла, что может отправиться домой.
Все утро Сынок Инглиш вместе с командой советников проторчал в зале совещаний в штаб – квартире новых консерваторов. Они корпели над сценарием первого рекламного ролика для партии. Комнату с низким потолком заливал яркий свет. Окна были плотно закупорены, а от кондиционера немилосердно дуло. Послали за бутербродами, и, к отвращению Сынка, все они оказались с майонезом. Наконец, в половине первого готовый сценарий распечатали и раздали для окончательной правки.
ПОЛИТИЧЕСКАЯ РЕКЛАМА ПАРТИИ
