– Щас принесу. – Пэрис выбежала из комнаты.
Над головой Дуэйна заскрипели половицы.
Он заметил, что у Полтинника прорезалось еще несколько зубов. Мальчик сидел на полу в круглом манеже и мусолил пластиковый флакон из‑под жаропонижающего сиропа. Дуэйн кинул в манеж несколько игрушек, но Полтинник не обратил на них внимания. Вошла Пэрис с книгой в мягкой обложке и протянула ее Дуэйну. «Ни пенсом больше, ни пенсом меньше»[73].
– Это… – начала Пэрис.
Дуэйн свирепо перебил ее:
– Я знаю, кто написал!
– Что такое? – не поняла Пэрис. – Я думала, вам будет приятно.
– Приятно? – воскликнул Дуэйн. – Я хочу чтобы вы читали
Он чувствовал себя так, будто Пэрис предала его, спутавшись с каким‑то недалеким ухарем, который завлек ее хорошо закрученным сюжетом, но в итоге все равно бросит, оставив вместо удовлетворения укоры совести. Дуэйн забыл, что они с Пэрис ни разу нигде не были вместе и даже не сказали друг другу о взаимном интересе.
– Разве не все книги – литература? – удивилась Пэрис.
– Нет. У вас в руке
– Это хорошая книга, – упрямо стояла на своем Пэрис.
– Но не
Пэрис села и взяла в руки «Скотный двор». С сомнением взглянула на обложку.
– Про что это? – спросила она. – Про свинок?
Дуэйн объяснил, что это аллегория советской России.
– Пожалуй, гляну, когда дочитаю ту, – решила Пэрис.
– Раз уж я здесь, надо проверить жетон, – пробурчал Дуэйн.
Пока он проверял, Пэрис сказала:
– Я бы хотела сделать так же, как Джулия в «Восемьдесят четвертом», знаете, убежать куда‑нибудь, где за мной никто не будет наблюдать.
– Теперь некуда убежать.
– Да и все равно, – вздохнула Пэрис, – меня бы поймали и отправили в комнату 101.
Тут Дуэйн понял, что Пэрис пытается переиграть сюжет, и не упустил момента.
– Если бы вас послали в комнату 101, я бы помог вам бежать и крысы бы вас не тронули.
Пэрис выглянула в окно посмотреть, куда направлена камера наблюдения, и, убедившись, что объектив нацелен в другую сторону, прошептала:
– Я прочту потом «Скотный двор».
И тронула Дуэйна за руку. Юный констебль воспарил. Это легкое прикосновение воодушевило его: он взял руку Пэрис и сжал в своей. Их пальцы переплелись. Полтинник что‑то крикнул, Дуэйну почудилось нечто похожее на «Тоталитаризм!». Но, конечно, он понимал, что этого не может быть, ребенок вряд ли еще научился говорить «мама» или «гав – гав». Дуэйн и Пэрис немного посидели молча, наблюдая за неуклюжими попытками Полтинника нахлобучить один кирпичик конструктора на другой.
– Завтра принесу каких‑нибудь детских книжек. – Дуэйн окинул комнату взглядом и решил, что в нишах по сторонам от камина отлично встанут книжные стеллажи.
Чарльз выждал, пока Грэм не ушел к себе наверх, и лишь потом распечатал письмо сэра Николаса Сомса и прочел его на пару с Камиллой.
