– Что всё? – Рита посмотрела на Светлану провалившимися глазами.
– Маргоша, мама умерла…
Даже на соседней улице у прохожих пошли мурашки по телу, когда раздался этот звук. Рита выла как волчица. У Светланы не находилось слов, чтобы как-то успокоить девушку. Она плакала вместе с потерявший родных Ритой и только поглаживала её по спине. Рита уткнулась в подушку и продолжала плакать уже тише, но не менее горько.
Толик заглянул в дверь, взглядом спросил у Светланы, мол чего тут? Светлана махнула рукой, Толик скрылся за дверью.
Немного успокоившись, Светлана стала осматривать комнату, не переставая гладить Риту.
– Эти шторы я шила для мамы сто лет назад. А покрывало она купила уже с большой получки недавно. Маргоша, мы с мамой тебе постельное белье сшили, типа, в приданое.
Всхлипы усилились.
– Ладно, пойду я, ты отдыхай. А завтра займёмся похоронами. Может, мне позвонить знакомой, она тебе, раз такое дело, аборт без очереди сделает?
– Какой аборт? – вскинулась Рита. – Я буду рожать. Моя девочка— единственный родной человек! Не смейте мне такое говорить!
– Я же как лучше хотела, – Светлана опустила голову, но тут же перешла в атаку – Вот именно, что единственный, кто тебе поможет, ни образования, ни денег! Ты тоже уж, орёшь тут на меня. Я, между прочим, тебе не чужая, на моих глазах выросла. – Светлана поднялась с дивана, видно было, что она оскорбилась от слов Риты.
– Извините, теть Свет. Спасибо, что заботитесь, но аборт я делать все равно не буду. Академический возьму, до родов поработаю, а там видно будет. Надеюсь, Наталия Васильевна меня не выгонит с животом.
– Ну, как знаешь. – Света ушла.
Рита встала, попила, прямо из крана, плеснула в лицо холодной водой. Накинув джинсовую курточку, она вышла на улицу.
Вечереет. Дети уже не шумят на площадках, кое-где, кучкуется молодёжь, звучит музыка. Рита пошла к реке. Здесь, на берегу, они с Сергеем сидели после выпускного. А теперь, от него осталась маленькая "запятая" внутри Риты, единственное, что держит её на этом свете. Волны медленно набегают на каменистый берег, их шелест успокаивает.
Рита легла в траву. Звезды ещё видны, но низкие тучи сгущаются, наплывают из-за реки. Начал накрапывать мелкий дождь.
– Мамочка, я не успела тебе сказать, что жду ребёнка. Но ты же оттуда всё видишь, да?
Слезы смешиваются с каплями дождя, стекая тёплыми струйками по щекам.
Вдруг, резкая боль пронзила низ живота, Рита вскрикнула, свернулась калачиком, боль пульсировала, ослабевала и накатывала с новой силой. Дождь хлестал уже во всю, а Рита каталась по траве, прижимая руки к животу.
– Не-е-е-т! Я не могу её потерять!!! Помогите!!! МАМА!!!
Крик потонул в грохоте грома…
– Оля, иди принимай, бомжихи – это как раз твой профиль, – хихикнула медсестра в коротком халатике, с густо намазанными тенями и подведенными глазами.
– Ох, Ленка, тебе лишь бы поскалиться. – полноватая, немного косолапая, но с добрым открытым лицом Ольга поспешила в приёмный покой.
– Че, правда бомжиха? Чего с ней?
Фельдшер "скорой" развалился на кушетке в притворном обмороке.
– Оля, ты сражаешь меня наповал!
– Вы че, все с ума посходили сегодня? Может на Солнце бури какие магнитные, всё шутют и шутют. Я тебя русским языком спрашиваю, Рашид, бомжиха или че?
– Русским она языком, видите ли. Сама же сказала: Рашид, значит и говори со мной на татарском. – Рашид величественно сел на кушетке, подогнув под себя ногу, на манер восточного султана.
– Ща как огрею кружкой Эсмарха, будешь знать!
Девушка на каталке очнулась от шутливой перебранки персонала.
Услышав стон, отбросив шутки в сторону, Рашид серьёзно заговорил.
– Нашли собачники на берегу реки, документов нет, без сознания была, за живот держится.
– Как зовут тебя, милая? – Оля участливо склонилась над больной.
– Рита, – спёкшимися губами прошептала девушка.
– Где болит, сказать можешь?
– Живот тянет, – Рита попыталась привстать на локте, – я беременна.
Ольга всплеснула руками:
– А, батюшки, скорее из гинекологии надо звать. Лена! Звони во второе отделение, быстрее! Скажи, температура (Ольга вытащила градусник и посмотрела, округлив глаза), температура под сорок. Скорее!
Лена забежала из коридора, где мило шушукалась с водителем "скорой", набрала номер.
Пришла в себя Рита уже в палате. Огляделась. В глазах все поплыло.
– О, очнулась? Не тошнит? – над Ритой склонилась женщина в белом халате. Потрогала лоб, заглянула в глаза, расширив пальцами веки.
– Тошнит. А что со мной?
– С тобой, Маргарита, произошло много чего интересного. Слава Богу, сейчас все хорошо.
Рита протянула руку к животу, справа на клей посажена повязка.
– А мой ребёнок? – встревоженно спросила она.
– Всё хорошо с ребеночком, не переживай. А пока тебе аппендикс вырезали. Наш доктор – ас в таких делах. Эквилибрист по кишечному отделу! В смысле вырезал тебе воспалившийся отросток, ничего не задев. Пока лежи, а к вечеру вставай, не залеживайся.
Рита облегчённо вздохнула, откинулась на подушку. Вдруг что-то вспомнив, снова попыталась сесть, вскрикнув от неожиданной боли.
