В огромном дворце в Блуа, обычно славившемся своими праздниками, настроение было мрачным. Король почти не выходил из своих апартаментов на третьем этаже в крыле Франциска I. Этажом ниже комнаты занимала королева-мать. Между этажами, кроме обычной лестницы, существовала потайная винтовая, устроенная прямо в толще стены, бывшей когда-то внешней стеной крепости. Король и королева-мать могли встречаться, не попадаясь на глаза даже собственным придворным.
Екатерина Медичи в те дни была занята устройством судьбы любимой внучки – Кристины Лотарингской, дочери Клод и Карла Лотарингского. Кристину было решено выдать замуж за великого герцога Фердинанда Медичи. Отчаявшись уничтожить собственную дочь Маргариту и таким образом освободить ее супруга Генриха де Бурбона для женитьбы на Кристине, королева-мать торопилась пристроить внучку, словно предчувствуя собственный близкий конец. Чувствовала она себя все хуже, но сдаваться не собиралась.
Вообще-то, у Екатерины Медичи было воспаление легких, однако свадебные торжества никто не отменил, таковым оказалось желание самой королевы-матери.
Бабушка пожелала дать любимой внучке роскошное приданое. В приданое было определено 600 тысяч экю, в том числе на 50 тысяч драгоценностей. Но не менее дорогими оказались подарки. Из парижского дворца королевы-матери привезли гобелены, сотканные не так давно во Фландрии из шелка, золота и серебра.
В Блуа для заключения брака приехал представитель герцога Орацию Ручеллаи. Несмотря на нехватку денег в казне, которую так оплакивал король, празднества получились пышными и дорогими, что окончательно убедило депутатов Генеральных Штатов, что королевская семья тратит слишком много.
Противостояние между королем и Лигой усилилось, вскоре Генрих понял, что единственным выходом для него оказывается убийство Генриха де Гиза. Собственный уход в монастырь, как на том настаивали лигисты, он не рассматривал.
Король просто счел, что не может поступить иначе.
– Я решил, что он должен умереть. Либо умру я.
Екатерина едва не лишилась чувств, услышав такие слова.
– Сын мой, умоляю вас не делать этого. Может, есть надежда договориться с герцогом…
– Хватит уже уговоров! Я только и делаю, что уступаю.
Королева не смогла убедить сына не совершать убийство, оставалась надежда, что сам де Гиз будет осторожен.
Но Генрих де Гиз был слишком уверен в своей победе над незадачливым королем, в конце января он спокойно явился по приглашению Генриха Валуа к нему в кабинет.
Это было даже не убийство, многочисленная королевская охрана просто искромсала тело Генриха де Гиза, залив всю приемную короля кровью герцога! И все же он долго держался на ногах, призывая на помощь своих друзей. Но его сторонники были далеко, а вокруг только озверевшие от вида и запаха крови члены «Сорока Пяти» – личной охраны короля.
Генрих де Валуа мог быть доволен – его заклятый враг и ненавистный соперник перестал существовать!
Труп Генриха де Гиза было приказано сжечь в подвале дворца, а пепел бросить в Луару, чтобы сторонники не могли даже поклониться его праху. Застарелая ненависть диктовала потерявшему голову королю довольно дикие решения.
Но он своего добился – Лига была обезглавлена, потому что в тот же день убили и дядю герцога кардинала Лотарингского. Со стороны Гизов больше некому было претендовать на трон Франции. У Генриха де Валуа оставался один противник – Генрих де Бурбон, король Наварры, но как раз с ним король готов договариваться, несмотря на протестантство.
