Надо сказать, я всегда была рослая и статная. Но меня это никогда не огорчало, да и комплименты со стороны не давали возможности обрасти комплексами. Молодость всегда красива. Так и жила без комплексов по поводу своей фигуры и внешности. До тех пор, пока не вышла замуж за москвича Олега. Чем чаще моей внешностью и характером восторгался молодой супруг, тем больше у родни мужа появлялось высокомерное отношение ко мне. При каждой встрече, вместо приветствия я обязательно слышала в свой адрес что-то колкое или обидное. Первый раз я шокировала их своим модным, в то время пальто макси. Длинный яркий шарф и кепи, специально шитое из того же материала, что и пальто смутило их до краски на лице. А то, что это кепи восседало на причёске, похожей на завитки молодого барашка, привело их просто в шок. Но когда свекровь увидела на мне фетровую шляпку, промолчать не смогла.
— У нас в Москве шляп не носят! — это было сказано с таким пафосом, что я сразу вспомнила Мордюкову в знаменитом фильме: «Наши люди на такси в булочную не ездят». Хотя причём здесь Москва?
Я не стала больше приезжать в дом к родителям мужа в своих «экстравагантных», естественно, по их мнению, нарядах. А уж что касается фигуры. Меня даже как-то раз измеряли, чтобы доказать, что я не «девяносто — шестьдесят — на девяносто», когда мне как-то пришлось прийти к ним в джинсах. Я старалась не обращать внимания на их укусы. Хотя и немало слёз пролила от незаслуженных обид. Ладно, дело давнее. Понимание, почему так со мной поступали, к сожалению, пришло позже. Но с другой стороны, негатив, который я получала в своё время и память о нём, много раз сдерживал мою неуёмную натуру в отношениях с Ланкой. Я старалась вовремя закрыть свой рот на замок, мысленно задавая себе вопрос: а когда с тобой так поступали? Забыла? Не нравилось?
Чего это я от Люды перешла на семейство мужа? Комплексы тоже появились? Нет, так нельзя. Недопустимо помнить только неприятное, так можно с ума сойти. Надеюсь, мне это не грозит. Немного на сердце подержу, потом рукой махну на эти разговоры. Все мы грешные!
Столько лет моя фигура меня не волновала. А была я намного стройней себя сегодняшней. Но после развода, стало меньше обязанностей. Дети живут отдельно, хлопот не доставляют, работа сидячая. Всё королева Марго — пенсионерка, будем по возможности учиться опять бегать ножками.
Решив, что пора садиться на диету, я облачилась в тёплый халат и приготовила себе «лёгкий ужин» из того что осталось от празднества. Вспомнив Людочку с которой мы сейчас так хорошо бы «помедитировали» у меня на глазах появились слёзы. Только я хотела помянуть бедную подругу, как затрещал домофон. У калитки опять стояла баба Лиза и её молчаливая сопровождающая — Мария. Еле сдерживая свою раздражительность, я впустила их в дом.
— Что случилось?
— Маргоша! Не серчай родная! Вот зашли тебе ещё одну книжку подарить, новую. Отец Никанор так всё хорошо объясняет, как дальше нам всем жить. Мир погряз в грехе.
— Жить? Вы считаете, что мне надо объяснять, как дальше жить? — моим желанием было прогнать Никаноровских посланников. Но, потом сообразив, что я могу что-то узнать от них об их предводителе, впустила в дом.
— Заходите. Проходите, садитесь за стол, помянем рабу божью Людмилу, — сказала я, расставляя перед нежданными гостями тарелки и рюмочки.
— Какую Людмилу? Как помянем? — растерянно спросила старушка, — Маргоша, это подругу твою? Соколову? Как же так, мы на днях у неё были.
— Вот, вот. Ты говорила, что заходили к ней. Давайте помянем, а потом лясы точить будем, — ответила я, всё ещё сердитая на весь белый свет.
— А что, баба Лиза, провожатая твоя немая? Всё молчит. Вот кто этот ваш Никанор? — с вызовом обратилась я к молодой женщине.
— Он целитель. Знаешь, скоро нагрянет конец света, — затараторила баба Лиза, не дав возможность ответить самой Маше, которая смущённо опустила глаза.
— Ой, баба Лиза, помолчи! Я же не тебя спрашиваю! И целитель, и нагрянет! Всё в одну кучу свалили! Вы Маша, откуда вообще взялись здесь? Откуда приехали? — перебила я старушку, обращаясь к молчунье.
— С разных мест мы.
— Понятно, ближе к Москве подбираетесь. Целители. Знаем таких! Ты кто такая? Почему стариков оболваниваешь? — не сдержав раздражения, перебила я её.
Увидев недоумённый и в то же время испуганный взгляд поднявшихся на меня чёрных колких глаз, я спохватилась, что таким образом не узнаю ничего.
— Да ты не обижайся, — я положила свою ладонь на ухоженную руку Марии, — подруга погибла, понимаешь, возвращалась домой и в аварию попала.
— Да ты что? Как же так? — заохала баба Лиза, — было видно, что она очень испугалась, — такая молодая.
— Вот так Баба Лиза, а поехала она после того как вы у неё кумушки побывали!
— Мы-то здесь причём? — Спросила Мария, и мне показалось, что в её глазах тоже промелькнул испуг.
— Да вы-то может и не причём. Только почему на вас Людмила кричала?
— Кричала Маргош, так кричала. Так поносила отца Никанора, — старушка с осуждением покачала головой.
Они что знакомы были? — спросила я Марию.
