22.11.87. Третий день бушует метель. Такого еще не видел. Объявлено штормовое положение № 2 (ветер более 30 м/с, видимость менее 50 метров). Чтобы окунуться в экстремал, достаточно распахнуть дверь. В столовую не хожу – пока хватает запаса штормового пайка. Впрочем, я себя сейчас нормально чувствую. Оклемался. Самолеты сидят в обсерватории Мирный. Ожидают погоды. Вышел из строя телефон. Приходится носить телеграммы радистам, это всего 300 метров, но при такой погоде выматываешься как после 10-километровой пробежки.
23.11. Первый конфликт. Володя Левицкий, старший инженер-метеоролог, у которого я буду принимать станцию, по метеорологии ко мне претензий не имеет. Более того, у меня есть к нему, поскольку, проработав 10 лет инспектором в этой области, я кое-что понял, что недоступно бывшим строителям. Полтора месяца назад, едва поставив чемодан, первое, что мне пришлось сделать на этой станции, это срок наблюдений. И ни у кого не было возражений. Но вот сегодня по актинометрии я напорол: значение одного из потоков солнечной радиации вывел теоретически, по формуле, а не наблюдаемое. Пустячок, конечно, Левицкий сам меня научил и использовал этот приемчик неоднократно. Но тут как иголку кто ему воткнул: взвился, забросал своими афоризмами, типа: еще работать не научился, а в фальсификаторы лезешь. Почему-то это меня обидело, хотя он был прав на 100%. Все дело в том, как преподнести правду. Есть люди, которым это абсолютно противопоказано. У них это форма самоутверждения. Одна из форм занудства, причем, злостного. Воспитатель сам должен был воспитан. Левицкий «борется» со мной методом мелочного одергивания.
Пародия: наставник, вроде
Силён был только силой мата…
Какое счастье для Володи,
Что нет со мною автомата!
Чем больше его замечаний, тем меньше хочется к ним прислушиваться…
24.11. Заснул ненадолго. Проснулся в десять. Был убежден, что утра, но тут ребята заходят, желают доброго вечера. Если строго: нет у нас ни утра, ни вечера, и если солнце затянуто облаками – ни за что не разберешь время суток. Некоторых выручают электронные часы, или механические, но в полярном исполнении – с 24-часовым циферблатом. У нас эту экзотику заменяет наблюдательская книжка. Каждые три часа, что бы ни случилось, в ней делаются записи под каждым заранее проставленным сроком. Иногда несколько раз на дню бегаешь, уточняешь время, а заодно и число месяца, если забыл (как Робинзон) зачеркнуть день в календаре. По сути мы – на необитаемом острове без изысков цивилизации – газет, журналов, телевидения. А еще наша жизнь напоминает примитивный коммунизм: от каждого по способностям… Правда, потребности удовлетворяются далеко не полностью. Вот бы порадовался на нас Никита Сергеевич: примерно к этому времени он обещал коммунизм с отменой денег. У нас их и нет. Интеллектуальный голод нам не грозит: книги, кино – сколько угодно. Еда – на камбузе, сигареты – у завсклада (за них и за вино – 125 гр в месяц – потом вычтут с наших сберкнижек). Нужны тетради, карандаши – пиши заявку…
Но не так все просто, как кажется на первый взгляд. Первое впечатление – обманчиво. В нем нет знания. Трудности надуманные, искусственные, как игра в пионербол. Знание уберет все кажущиеся сейчас неразрешимые проблемы, зато накидает новые, которые мы сейчас в грош не ставим и не учитываем. Если бы я пробыл здесь 3 недели и улетел (как большинство журналистов и писателей), то вынес бы совсем другие впечатления, убеждения, и они тоже были бы искренние. Только не полными. Но полных нет даже у зимующего здесь 10-й раз А.З.Вайгачева (он сам об этом сказал).
29.11. Сегодня был на острове Адели. Остров не ледяной, каменный. Шли по метровому льду. Наконец-то увидел настоящее пингвинье царство! Пингвины сидят на яйцах. У подножия те, что поменьше (до 40 см), на вершине посолидней – до 60 см. Кому места на камнях не хватило, вытаивают во льду ямки, сидят там. Все свободное «население» таскает камушки для гнезд. Несут в клюве, издалека – все ближайшие уже разобраны. Подбросил им несколько штук – устроили драку. Стоит какому пингвину зазеваться и положить добычу на секундочку, как она тут же оказывается у более удачливого.
Ходят смешно, вразвалку, растопырив крылья. Человека не боятся. За три часа, что мы были на острове, загорели до черноты. Солнечная активность здесь сильнее, чем в Африке. Пугали нас трещинами, чуть не в полкилометра глубиной, но к счастью, не попались. На станции Союз нашли окаменевшее дерево, которому, якобы, 30 млн лет – тогда земные полюса были экватором.
