Бомба стреляет, и я пригибаюсь. Ее стрела пролетает мимо, но моя нога едет в сторону, поскользнувшись на собственной крови, и меня тащит вниз. Я теряю опору и падаю со стропил.
На мгновение мне кажется, что я лечу.
Затем мой полет заканчивается жестким приземлением прямо на банкетный стол. От удара с него во все стороны разлетаются и катятся по полу во всех направлениях фрукты, растекаются лужицы меда, звенят осколки битого хрусталя. Я уверена в том, что у меня разошлись свежие швы на ране. Я не могу вдохнуть воздух. Тело горит огнем.
Открываю глаза и вижу собравшихся вокруг меня людей. Советники. Охранники. Не помню, как я закрыла глаза, понятия не имею, сколько времени пробыла без сознания.
– Джуд Дуарте прервала свое изгнание, чтобы убить Верховного короля, – произносит чей-то голос.
– Ваше величество, – говорит Рандалин. – Отдайте приказ.
Кардан приближается ко мне, сейчас он выглядит пародией на величественного демона. Телохранители расступаются, давая ему подойти ближе, но я знаю, что стоит мне шевельнуться, как они сразу же прикончат меня на месте.
– Я потеряла твой плащ, – чуть слышно хриплю я.
– Ты лгунья, – с гневом смотрит на меня Кардан. – Ты грязная смертная лгунья.
От этих жестоких слов я вновь закрываю глаза. Впрочем, у него нет причин не верить, что я пришла сюда затем, чтобы убить его.
Интересно, если Кардан отошлет меня в Башню Забвения, то придет ли навестить меня там?
– Заковать ее в цепи, – говорит Рандалин.
Еще никогда в жизни мне так сильно не хотелось доказать свою правоту, как сейчас. Но разве они поверят моим клятвам?
Охранник берет меня за руку, и тут я слышу голос Кардана:
– Не трогайте ее.
Повисает жуткая тишина. Я жду, каким будет королевский приговор. Что Кардан прикажет, то и будет сделано. Его власть абсолютна. И у меня нет возможности что-то возразить.
– Что вы имеете в виду, ваше величество? – спрашивает Рандалин. – Ведь она же…
– Она моя жена, – говорит Кардан, и его голос громко разносится по всему залу. – Законная Верховная королева Эльфхейма. И она совершенно определенно не находится больше в изгнании.
По толпе придворных проносится волна удивленного ропота, но никто здесь не потрясен словами короля сильнее, чем я сама. Пытаюсь открыть глаза, хочу сесть, но со всех сторон ко мне подступает тьма и вскоре с головой накрывает меня.
Я лежу на огромной королевской кровати, пачкая кровью ее роскошные покрывала. У меня все болит. Живот печет огнем, голова кружится.
Надо мной стоит Кардан. Его камзол снят и небрежно брошен на спинку стула, кое-где на бархате камзола заметны темные пятна. Рукава белой рубашки Кардана подвернуты, и он влажной тряпкой стирает кровь с моих рук.
Пытаюсь заговорить, но не могу – у меня весь рот словно забит липким медом. И я вновь окунаюсь с головой в густую вязкую тьму.
Не знаю, как долго я спала. Наверняка знаю лишь, что долго. Проснувшись, чувствую сильную жажду. Неуверенно встаю с кровати и поначалу не могу понять, где я.
В комнате горят несколько свечей, и в их свете я, наконец, догадываюсь, что нахожусь в спальне Кардана, в его постели, и что я одна.
Нахожу графин с водой и подношу его к губам, не утруждая себя тем, чтобы наполнить стакан. Пью, пью и пью, пока, наконец, не чувствую, что хватит. Снова опускаюсь на матрас и пытаюсь вспомнить, что со мной было. Больше всего мои воспоминания похожи на горячечный бред.
Оставаться в кровати я больше не могу. Не обращая внимания на боль во всем теле, направляюсь в ванную комнату. Ванна наполнена, и поверхность воды серебрится, когда я провожу по ней пальцами. Здесь же, в углу ванной комнаты, для меня приготовлен ночной горшок, за что я безмерно благодарна тому, кто его сюда поставил.
Осторожно снимаю с себя одежду и погружаюсь в ванну. Скребу себя ногтями, стараясь отмыть накопившуюся на мне за последние несколько дней грязь и кровь. Погружаюсь с головой, тру свое лицо и полощу волосы. Вынырнув, чувствую себя намного лучше.
