Оставшиеся на троне цветки стали такими же чернильно-черными, как глаза Кардана. Затем чернота медленно растекается вниз по его лицу.
Он поворачивается ко мне, открывает рот, но его челюсть трансформируется. Все его тело трансформируется – удлиняется, меняет – форму.
Внезапно вспоминаю о том, что Гримсен накладывает заклятие на все, что он делает.
«Поручив выковать Кровавую корону, королева Мэб оказала мне большую честь. А я наложил на корону заклятие, чтобы защитить ее на все времена. Я хочу, чтобы мое творение существовало вечно, так же, как королева Мэб желала вечного продолжения своего рода».
Чудовищная тварь поглотила, кажется, Кардана целиком. Ее пасть широко открывается, и в ней показываются длинные искривленные клыки. Все принадлежавшее Кардану тело теперь покрыто чешуйками. Ужас приковывает меня к месту.
Воздух наполняется криками. Кое-кто из придворных уже бежит к выходу. Я вытаскиваю Закат. Телохранители со страхом глядят на монстра, держа в руках свое оружие. Вижу бегущую к помосту Гриму Мог.
На том месте, где был Верховный король, теперь свернул кольцами свое черное чешуйчатое тело гигантский змей. Я смотрю в черные глаза чудовища, ищу в них тень Кардана, но они холодны и пусты.
– Змей отравит землю, – кричит кузнец. – И никакой поцелуй истинной любви здесь не поможет. И разгадыванием загадок дела не поправить. Смерть. Только смерть.
– Короля Эльфхейма больше не существует, – говорит Мадок, вытаскивая свой большой меч и готовясь добыть победу там, где уже стоял на грани поражения. – Я намерен убить змея и занять трон.
– Ты забываешься! – кричу я, и мой голос разносится по всему тронному залу. Народ перестает разбегаться. Правители Нижних Дворов стоят, уставившись на меня, так же, как члены Совета и народ Эльфхейма. Это совершенно не похоже на то, чтобы быть сенешалем Кардана. Это совершенно не похоже на то, чтобы просто быть рядом с ним. Это ужасно. Они не станут слушать меня. Никогда.
Змей высовывает язык, шевелит им, пробуя воздух. Я дрожу, но тщательно скрываю свой страх.
– У Эльфхейма есть королева, и она перед вами. Стража, взять Мадока. Схватить всех, кто приехал с ним. Они грубо попрали оказанное им Верховным двором гостеприимство. Я хочу, чтобы их заключили в тюрьму. Я желаю их смерти.
– Да неужели, Джуд? – хохочет Мадок. – Короны больше нет. С какой стати им подчиняться тебе, когда они с легкостью могут последовать за мной?
– Потому что я королева Эльфхейма. Подлинная королева, избранная королем и землей, – в конце фразы мой голос надламывается. – А ты всего лишь предатель, и больше никто.
Достаточно ли убедительно я говорю? Не знаю. Возможно, нет.
Рядом со мной встает Рандалин.
– Вы слышали ее, – резко восклицает он, немало удивляя меня. – Взять их.
И этот короткий окрик скорее, чем все, что я сказала, заставляет рыцарей прийти в себя и вернуться к своим прямым обязанностям. И они, обнажая мечи, начинают окружать Мадока и его людей.
Затем приходит в движение и змей, причем такой скорости я от него просто не ожидала. Он сползает с помоста в толпу, заставляя народ в ужасе разбегаться перед ним. Мне кажется, что змей вырос еще больше. Стал заметнее золотистый отлив на его чешуйках. И там, где прополз змей, земля начинает трескаться и крошиться, словно кто-то вынул, высосал из нее жизненную силу.
Рыцари отступают, а Мадок вытаскивает свой массивный меч из земли. Змей ползет навстречу ему.
– Мама! – вскрикивает Оук и, сорвавшись с места, бежит к ней через тронный зал. Виви пытается схватить, удержать брата, Хизер окликает его по имени, но Оук уже мчится вперед, стуча по полу своими копытцами. Ориана в ужасе оборачивается, потому что пути ее сына и змея должны пересечься.
Предупрежденный отчаянным жестом матери, Оук резко тормозит, останавливается, но затем… вытаскивает свой, висящий у него на боку, детский меч. Меч, с которым я заставляла его тренироваться давними ленивыми полуденными часами в мире смертных. Высоко подняв его, он оказывается между матерью и змеем.
Это моя вина. Это все моя вина.
Я с криком спрыгиваю с помоста и бегу к своему брату.
Змей поднимается на своем хвосте, и Мадок поднимает свой меч. Клинок ударяет змея в бок, сдирая с него блестящие чешуйки. Змей наносит ответный удар, сбивает Мадока с ног своим телом и быстро скользит вперед, преследуя свою главную добычу, Гримсена.
Тварь обвивает своими кольцами пытающегося убежать кузнеца, впивается ему в спину своими клыками. Издав тоненький пронзительный крик, Гримсен кучей ветоши падает на пол. Спустя несколько мгновений от кузнеца остается лишь одна оболочка – все остальное словно растворилось в яде, впрыснутом змеиными клыками.
Интересно, думал ли Гримсен о своей собственной безопасности, когда придумывал это заклятие? Наверное, нет.
