Слушала рассеянно. И опять спросила:
- Чем же вы живете? Мечты ваши о чём? о ком?
Карл Реймерс что-то говорил влюблённое и страстное. Ортруда почти не слушала. Только музыкою был его голос. Почти не слушая, она говорила:
- Моя мечта, создающая миры, и бессильная создать счастие в мире!
- Мечта сильна только надеждами,- сказал Реймерс.
- Я думаю иногда.- - говорила Ортруда,- что мы пришли из неведомого мира, чтобы воссоздать его на земле из материалов нашего земногo переживания. Но тот неведомый мир так велик! В нём бесконечность возможностей. Что же наша одна, бедная жизнь! Человек на земле живет, как зверь. Он знает только свои интересы, и не знает истинной любви, и трепещет перед всякою бурею. Всё это очень грустно, господин Реймерс.
Реймерс сказал:
- Человек идёт трудным путем от зверя к совершенствам, и зверя одолевает в себе.
- Так, мы будем ангелоподобны. Возведём и самый грех в святость.
- А если этот грех - любовь?
Она молчала.
Где же ты, сладкая любовь?
Бедная страстность, сжигающая тело! Или это и есть любовь? И другой не надо?
Вдруг, как бы решившись на что-то, Ортруда спросила:
- Дорогой господин Реймерс, вы знаете Сабину Фанелли?
- Я встречался с нею, ваше величество,- отвечал Реймерс.
- И ваше впечатление?
- Как художник, она очень талантлива. Как человек,- очаровательна. Как женщина, прелестна. Она из мелкой буржуазии, но весь склад её мысли и чувства, как у аристократки.
Ортруда сказала с улыбкою:
- Вы хвалите её так систематично, что, видно, она не в вашем вкусе.
- Систематичность, ваше величество, от характера моей нации.
- Я дам вам к ней поручение. Повидайтесь с госпожою Фанелли, и скажите ей, что я хочу дать ей заказ. Пригласите её ко мне как можно скорее.
Настал назначенный час,- и Сабина Фанелли стояла перед королевою Ортрудою. Внимательно смотрела королева Ортруда на эту художницу, которая также была любовницею принца Танкреда.
Сабина Фанелли была пышнотелая, волоокая красавица, с неподвижною манерою держать себя. У неё был низкий, красивый лоб и классический профиль, и вся она была, как античная статуя. Платье на Сабине Фанелли было белое, того народного покроя, который был принят при дворе, а от двора распространился и на общество. Ноги, едва видные из-под платья, были без сандалий.
Сабина Фанелли не понравилась королеве Ортруде. Но всё-таки любезная Ортруда сказала несколько комплиментов её искусству.
Королева Ортруда говорила:
- Я хочу просить вас, госпожа Фанелли, сделать для меня скульптурную группу.
- Я буду очень рада,- сказала Сабина Фанелли.
Королева Ортруда чувствовала, что под наружным спокойствием Сабины Фанелли таится волнение,- и всё ярче ненавидела и презирала эту любовницу её Танкреда.
- В группе,- говорила королева Ортруда,- надо изобразить меня и ещё одну молодую девушку. Мысль этой группы такая: я была погружена в сон счастливого неведения. Вы, госпожа Фанелли, конечно, знаете, какие счастливые сны навеваются блаженством неведения. Какое счастие! И как страшно после этого сна пробуждение! Вы, госпожа Фанелли, конечно, знаете, что глаза спящих в неведении рано или поздно раскроются. И я просыпаюсь в ужасе. Надо мною прекрасная, юная, невинная. Но её лицо для меня страшно. Почему,- вы не знаете?
Сабина Фанелли говорила что-то. Королева Ортруда слушала её рассеянно. Спросила:
- Вы можете начать завтра?
- Да, ваше величество,- ответила Сабина Фанелли.
Королева Ортруда пристально и строго посмотрела на Сабину Фанелли, и сказала:
- Но, госпожа Фанелли, помните, что принц Танкред не должен знать об этом.
Сабина Фанелли, вдруг сильно покрасневшая, сказала:
- Я не встречаюсь с его высочеством.
Королева Ортруда презрительно улыбнулась. Эта художница, кажется, вздумала обидеться! Тем хуже для неё! Ледяным тоном молвила королева Ортруда:
- Я хотела сказать,- и потому прошу вас совсем никому об этом не говорить, госпожа Фанелли.
Опять ясность томного дня, медленно возрастая, томила королеву Ортруду. В одном из её покоев широкое открытое окно давало много света. На потолке вился странный узор. Цветы, умирая, томно благоухали в вазах. Королева Ортруда полулежала на низком, широком ложе. Перед нею стояла графиня Имогена Мелладо, тихая, спокойная. На её нежных ногах были заметны лёгкие полоски,- следы от ремней только что снятых сандалий.
Королева Ортруда улыбалась, глядя на Имогену. Такая ласковая, безмятежная была улыбка. А в душе королевы Ортруды бешено бились гнев, тоска, боязнь. Но недаром Ортруда так тщательно была воспитана для высокой королевской доли,- наука светского любезного притворства была усвоена королевою Ортрудою в совершенстве. И так приветлива и ласкова казалась Ортрудина улыбка, что Имогена, стоя перед королевою, радостно улыбалась.
Долго молчала королева Ортруда,- медлила начать разговор. Она думала досадливо:
"Чем эта девочка могла пленить Танкреда? Тонкая, очень смуглая, маленькая, большеротая. Глаза хороши. Да что! красива!"
