- Если бы идеи, развиваемые вашим величеством, к несчастию, восторжествовали, то это повело бы к полному упадку морали и религии.
Королева Ортруда сказала решительно:
- Нет, в моей свободе я вижу обещание расцвета морального и религиозного творчества. Насилие в вопросах морали немыслимо. Если вы принуждением заставите людей быть нравственными,- какая же будет цена этой нравственности?
- Вы ошибаетесь, государыня,- возразил кардинал,- мораль основана всегда на понятии долга, в понятии же долга неизбежно присутствует элемент принуждения. Человек всегда слаб и немощен,- святая церковь указывает ему верные пути к спасению.
- Было время,- сказала королева Ортруда,- когда и я подчинялась указаниям церкви, и смирялась под суровою дисциплиною моего духовника. Но теперь я не хочу предуказанных путей, и властолюбие служителей церкви стало мне ненавистным.
Кардинал сказал, как поучающий:
- Но иначе невозможно спастись и войти в царство небесное.
С досадою ответила ему королева Ортруда:
- Я и не хочу спасаться в вашем смысле этого слова. Я не хочу воскресения, мне не надо рая. Хочу жить свободно и свободно умереть.
На лице кардинала изобразился ужас, точно он услышал страшное кощунство. Он сказал, крестясь благоговейно:
- О, ваше величество! Это - слишком смелые слова. Да сохранит нас Бог от того, чтобы эти речи услышал кто-нибудь из ваших подданных.
Королева Ортруда горячо говорила:
- Лучше я буду грешницею по своей воле, чем склоняться под вашею ферулою. Я слишком выросла для этого. Я не хочу, чтобы меня пасли. Между мною и моим Богом нет и не должно быть никакого посредника.
Кардинал сказал строго и внушительно:
- Вы проповедуете лютеранство, государыня!
Королева Ортруда засмеялась.
- О, нет,- живо сказала она.- Я очень далека от этих благочестивых ересей.
- И даже, государыня,- с выражением ужаса говорил кардинал,- говорят о вашем люциферианстве!
- Ни лютеранкою, ни люциферианкою,- сказала королева Ортруда,- я хочу быть только человеком. Свободным человеком.
Кардинал снисходительно улыбнулся и сказал:
- Но вы, государыня, не только человек. Вы - королева, и вы - женщина!
Королева Ортруда спросила с удивлением:
- А королева - не человек?
- Кто имеет верховную власть над людьми, - говорил кардинал,- тот более, чем человек. Он к ангелам приближен, и благие мысли внушает ему Бог. Человек прост и покорен; он боится строптивой мысли, и за всю свою преданность и малость он требует от своих вождей и повели-телей только величия. Короли не должны никогда забывать, что они более, чем люди.
- И что им большее позволено? - спросила королева Ортруда.
- И область позволенного, и область запрещенного,- ответил кардинал,для них шире, чем для других людей, потому что вся сфера их деятельности шире.
- Если так,- сказала королева Ортруда,- то церкви ли судить меня! О том, хороша ли я, как королева, может судить только мой народ в его целости.
- Короли призваны подавать высокие примеры своим народам,- сказал кардинал.- Короли судят, народы повинуются. Не дай Бог, чтобы в нашей стране стало наоборот.
Королева Ортруда повторила:
- Пусть меня судит мой народ. Не надо мне иного судии, и не хочу иного.
- Народ осудит,- строго сказал кардинал.
- Вы позаботитесь об этом? - презрительно спросила королева Ортруда.
Кардинал смиренно склонил голову, и сказал:
- Мой долг - говорить то, что повелевает закон святой церкви Христовой.
Королева Ортруда встала.
- Я очень жалею,- сказала она,- что наш разговор не указал ничего, на чем я могла бы согласиться с вами.
Кардинал с видом благочестивого сокрушения благословил королеву Ортруду, и ушел. Он и не ждал иных последствий от этой беседы: раскаяние королевы Ортруды было бы чудом, и о таком чуде кардиналу не хотелось молиться. Это чудо не было нужно для тех интересов, которые заботили кардинала.
Скоро слухи об этом разговоре стали распространяться в народе.
ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ТРЕТЬЯ
Разрыв принца Танкреда с Имогеною Мелладо оживил надежды графини Маргариты Камаи. Она стала вновь добиваться сближения с принцем Танкредом.
Но принц Танкред уже опять увлекся новою красавицею, молодою еврейкою с томными глазами и ленивым гортанным говором, женою инженера, добивавшегося какой-то концессии в Африке. С этою красавицею познакомила принца Танкреда опять всё та же маркиза Элеонора Аринас на одном из своих вечеров. Весь отдавшись новым чарам, принц Танкред был совершенно холоден к Маргарите. Ее бестактная навязчивость угнетала Танкреда.
После одной неприятной встречи с Маргаритою принц Танкред приехал днем к королеве Кларе. По легким, едва уловимым признакам королева Клара поняла, что принца Танкреда что-то волнует. Она спросила:
- У вас опять какая-нибудь неприятность, милый Танкред?
Принц Танкред грустно улыбнулся, вздохнул и ответил:
- Графиня Маргарита Камаи чрезмерно надоедает мне. Она очень навязчива, но не очень умна. Она не хочет понять, что всё на свете кончается.
Королева Клара просто и спокойно сказала:
- Пусть ее убьют. Она вредная и злая женщина и может сделать вам еще много затруднений.
