– Ужасно выглядишь, Долли.
Шарлотта все еще спала. Я не могла даже коснуться ее или убрать ножки дочери с моего колена.
– Ступай к миссис Рэндольф, Китти, скажи, мне нездоровится.
Сестра спрыгнула с кровати, и я закрыла глаза.
Когда же их снова открыла, надо мной нависал Келлс.
– Да, Китти, она будто захворала. – Он проверил мой лоб тыльной стороной ладони. – Ты горишь.
– Должно быть, на сей раз мистер Фоден и впрямь болен.
– Что ж, нельзя брать туда Шарлотту и Китти. Им не стоит болеть.
Горло жгло. Кашляя, я наблюдала за Келлсом. У меня не осталось сил сопротивляться.
– Тогда на следующей неделе. Я скоро поправлюсь.
– Я намерен удостовериться, что ты здорова. Раз уж вернулся, сам о тебе позабочусь.
В дверь заглянула миссис Рэндольф.
– Что за шум, сэр?
– Пошлите записки с извинениями, сегодня прием отменяется. У нас тут больная.
Он уперся руками в бедра, изумрудный жилет сверкал золотистой вышивкой. Снова чудные заморские наряды.
– Я встану. Не стоит…
Грудь моя разрывалась от кашля.
– Малышам нельзя болеть. Кашель опасен. – Он склонился, сгреб меня вместе с постельным бельем и поднял на руки.
Шарлотта перекатилась, но не проснулась.
– Пустите меня.
– Нет. Поспишь в другом месте.
– Я могу идти, Келлс.
Он вышел из комнаты со мной, покачивающейся на его руках, и мир закружился.
– Нечего падать и сажать шишки на свою упрямую голову.
Келлс отнес меня к одной из свободных комнат, где никогда не останавливались гости.
– Откройте вот эту спальню, рядом с моей, миссис Рэндольф.
Он уложил меня на холодные простыни очень большой и пустой кровати.
– Миссис Рэндольф, принесите какое-нибудь питье. Должно быть, ее мучает жажда. Помолчи, Долли. Береги силы.
Я смежила веки и принялась ждать, пока мир не перестанет кружиться. Мне нужно было сойти с повозки.
Вновь распахнув глаза, я увидела окно. Оно было открыто, и я могла смотреть на ночное небо. Мои звезды. О, как мне не хватало окна со звездами.
Моргнув, я заметила миссис Рэндольф в кресле у моей постели. Она утирала мой лоб влажной тканью.
– Ну вот, жар у тебя спал.
Во рту было сухо.
– Прием… Я должна…
– Детка, уж два дня прошло.
Два дня…
– Как Китти и Шарлотта?
– Все хорошо. Мистер Келлс их занимал. Когда не проведывал тебя.
Я потерла лицо.
– Я никогда не болею…
– Ты перетрудилась. Простуда переносится хуже, когда слишком устаешь, чтоб с ней бороться.
– Чем это пахнет? – сморщила нос я.
– Горчичным пластырем. Как сказали, чтобы прогнать простуду и было легче дышать.
– Приходил доктор?
– Мистер Келлс приглашал его, но остался недоволен лечением и воспользовался способом, которым врачевала близкая его семье старушка.
– Миссис Бен? Она милая.
– Ты ее знала? – Она потрепала меня по щеке.
Я отвлеклась на стук двери. На пороге стоял Келлс с Шарлоттой на руках.
– Ей лучше, миссис Рэндольф?
– Да, сэр. Она пришла в себя.
Он вошел и подбросил Шарлотту в воздух.
– Смотри, милая, мамочке лучше.
Она захлопала в ладоши и обняла его за шею.
– Ты говорил, что вылечишь ее. Я рада, что ты вернулся, папа Келлс.
– И я рад. Слушайся миссис Рэндольф, Долли, и поправляйся. А мы с Шарлоттой пойдем к Китти и почитаем. Долли, я собираюсь нанять учителя. Шарлотта будет учиться. Образование очень важно.
Если бы я заплакала, он бы понял, как это меня тронуло.
Поэтому плакать я не могла.
Вцепившись в простыни, я подтянула к себе ткань, пропитанную горчичным запахом.
– Не знаю что и сказать, Келлс.
– Просто выздоравливай. За девочками я присмотрю.
Он ушел с Шарлоттой, которая хихикала так, как давно уже не смеялась. На миг мне будто снова стало пять и па привез мне угощение из своей поездки.
По щеке скатилась слеза, и я отвернулась от миссис Рэндольф. Шарлотте нужен отец. Как я могла отсюда уйти и отказать ей, если сама отдала бы все, чтобы мой па подбрасывал меня вверх и дал угол в своем доме?
Миссис Рэндольф умыла мне лицо.
– Послушай, девочка. У плантаторов две семьи – одна здесь, другая там. Сдается мне, твоя малышка помогла Келлсу принять решение.
– Не знаю… Я думала, вы не хотите, чтобы мы были вместе.
– Нет, Долли. Я не хотела, чтобы ты страдала. Многие женщины пытались заполучить массу Келлса, но, сдается мне, это он тебя заполучил. И что ты будешь делать?
– Говорю же, ничего. Как прежде – работать на него и мистера Фодена.
– Сиди уж здесь. Келлс с тобой счастлив. Тогда он не будет снова ухлестывать за какими-то вдовами или кем еще. И ничего в Обители не изменится.
Я повернулась к ней и прищурилась.
– Что?
– Девчушка, да если его сцапает вдова или одна из плантаторских дочек, думаешь, будут у нас танцы на заднем дворе? Или хлопок на платье, а не просто холстина для ребят с полей? Любая дама из общества завладеет им, и он станет жестоким. Им на нас плевать. Черные ли, коричневые – мы лишь те, кого можно сгнобить за прибыль.
Она хотела, чтобы я волочилась за Келлсом, стала его шлюхой или наложницей. Я почесала голову.
– Объяснитесь.
– Если Келлс тебя выбрал, ты уж поддайся. Я видела, как ты смотрела на хозяина перед его отъездом. Теперь он стал твоему ребенку отцом. Смирись. И тогда все мы спасены.
– От меня зависят все? Это несправедливо.
