– У меня есть сын – барон Рошен. Титул он принял три года назад после кончины моего супруга, и всё это время он провел в заботах о нашем поместье, совершенно не думая о себе самом. Ему уже тридцать лет, но он так и не был женат. А ему давно уже следовало обзавестись женой и детьми. И мне хотелось бы, чтобы его супругой стала самая достойная из девиц нашей провинции.
Значит, она пришла договориться о проведении отбора невест для своего сына? Я видела, как разочарованно вытянулось лицо Вердона – он-то, конечно, думал, что баронесса выступает как доверенное лицо какой-то более важной персоны. Но лично я была рада любому клиенту – нам нужно было с чего-то начинать.
– Разумеется, я не хочу проводить отбор с таким размахом, с каким, должно быть, проводил его князь Монтесон, – торопливо добавила наша гостья, – меня устроит куда более скромный вариант. Будет вполне достаточно пары-тройки конкурсов, по результатам которых и будет выбрана победительница. Более того – я не настаиваю на том, чтобы моя будущая невестка обладала какими-то особыми магическими способностями – достаточно того, чтобы она была миловидна, хорошо воспитана и подходила моему Роберу.
Я одобрительно кивнула. Это был разумный подход.
– Сколько претенденток должны принять участие в отборе? – осведомился Мэтью, приготовившись записать ответ. – Вы назовете нам их имена, или нам самим нужно будет подобрать подходящих девушек?
– Полагаю, пять или шесть, – сказала баронесса. – И да, я назову вам их, как только мы договоримся о цене. Надеюсь, вы не запросите за свои услуги слишком много? Я не могу позволить себе бросать деньги на ветер.
Мэтью заверил ее, что мы будем весьма разумны в своих запросах, и баронесса удалилась, попросив нас подготовить до завтра список конкурсов, которые мы могли бы провести на отборе, и назвать цену всего этого удовольствия.
Как только за нашей гостьей закрылась дверь, Вердон хмыкнул:
– Я думал, что отборы проводят только короли и высшая знать. Вам не кажется, что устраивать отбор для какого-то провинциального барона – это даже оскорбительно?
Нет, мне так не казалось. Нам нужно было обзавестись хотя бы одним реальным клиентом – даже, если это будет всего лишь барон.
Со мной была согласна и Джул – правда, по совсем другой причине.
– Разве его милость менее заслуживает семейного счастья, чем какой-нибудь герцог или князь? – спросила она.
И Мэтью не оставалось ничего другого, кроме как вздохнуть и взяться за составление перечня наших расходов.
Когда мы решили, что наша контора будет находиться именно в Бельвиле – столице Тавринии, то отыскать подходящее здание оказалось непросто. Мы самонадеянно рассчитывали, что станем оказывать услуги весьма важным персонам, а значит, не стоило ожидать, что они захотят разыскивать нас в предместьях. Не подходили и рабочие окраины города. Но все те варианты, что находились в центре столицы, близ Набережной и Дворцовой площади, стоили баснословных денег, которых у нас пока не было.
Мы почти пришли в отчаяние, когда Мэтью попалось на глаза объявление в «Вестнике Бельвиля». Это было именно то, что мы искали! Прелестное двухэтажное фахверковое здание на Ратушной площади, на первом этаже которого можно было обустроить нашу приемную, а на втором – расположиться самим. И цена, по которой оно продавалось, была весьма соблазнительной – всего семьсот золотых форинтов. Стоимость похожих строений, которые мы смотрели до этого, начиналась от тысячи.
Правда, даже этих денег у нас не было, но, к моему удивлению, мы легко смогли договориться с хозяином о рассрочке в полгода. В течение каждого из первых пяти месяцев мы должны были отдавать хозяину по сто золотых монет, а в шестой месяц – оставшиеся двести. Первый взнос мы уже сделали, и на него ушла большая часть наших сбережений.
Наш стартовый капитал был совсем невелик – всего сто семьдесят пять форинтов, семьдесят пять из которых внесла я, и по пятьдесят – Мэтью с Джулией.
– Ты могла бы куда лучше распорядиться тем, что тебе досталось от отца, Лаура, – укоризненно сказал дядя Дэвид, когда навестил меня, приехав в столицу по делам. – Надеюсь, ты не забыла, что эти деньги – всё твое годовое содержание? И больше, прости, выделить я тебе не смогу. Да, ты имеешь право самостоятельно принимать решения относительно этих денег (хотя я всегда полагал, что давать такое право женщинам неразумно), но если ты потратишь их за один месяц, то что ты будешь делать потом?
По завещанию отца дядя был моим опекуном. Пока мне не исполнился двадцать один год, он контролировал меня целиком и полностью. Сначала он решил, что я должна переехать к нему в дом, где его супруга могла бы привить мне подобающие благородной барышне манеры. Потом отправил меня в Академию бытовой магии (хотя именно к этому виду магии я особой склонности не питала). Впрочем, я была благодарна ему хотя бы за то, что он не выдал меня замуж, хотя вполне мог сделать и это. Но тут, насколько я понимала, наши интересы как раз совпадали.
