Он зубами сорвал перчатку с правой руки и помахал пальцами, как бы подразнивая меня, потому что мы оба точно знали, что он собирается с ними сделать.
— Подожди…
Другой рукой он сорвал маску и бросил ее на стол рядом со мной.
Еще вчера я отдала бы все, чтобы увидеть человека за маской. Я и отдала все.
Что было самым болезненным? Наверное, я бы сделала то же самое снова. Потому что, несмотря на разбитое сердце, предательство, боль и обиду, все еще хотела его.
— Посмотри мне в глаза и скажи, что не хочешь, чтобы я избавил тебя от боли между ног, Рэйвен, — он поднял руку, чтобы заправить непослушную прядь моих волос за ухо, его прикосновение внезапно стало нежным, в отличие от магических оков, которые заставляли мое тело подчиняться ему. — Разве ты не хочешь, чтобы я подарил тебе что-то кроме боли?
Глава 7
Даже если бы я хотела, то не смогла бы ему сопротивляться. Его магия была слишком сильна.
Даже если бы я не отдала свою душу демону, было бы чертовски сложно сопротивляться Белиалу, когда он был таким — диким и властным, полностью поглощенным моими страданиями.
Этот ублюдок знал, как дразнить и изводить меня, манипулируя мной, чтобы я наслаждалась его пытками. Нет, «наслаждалась» — не то слово. Я жаждала их, и по какой-то глупой причине — все еще хотела его.
Белиал был как опасный наркотик, вызывающий привыкание.
А его тело? Господи Иисусе. Его брюки были более свободными, чем те, что он носил в лабиринте, но выпуклость спереди по-прежнему была заметна.
Без маски он был до боли красив. Несмотря на то, что говорила, чтобы задеть его, я никогда не пойму, как Катрин могла ненавидеть это лицо настолько, что покончила с собой, чтобы избавиться от него. Конечно, у него были шрамы, но они только добавляли ему соблазнительного очарования.
Я ненавидела Владыку Костей всем своим существом и любила Белиала с такой же силой. Теперь, когда я знала, что они один и тот же человек, мой разум и тело воевали друг с другом.
Я извивалась, пытаясь освободиться от невидимых пут, которые удерживали меня на столе. Белиал наблюдал за мной, и по его горячему взгляду можно было подумать, что я специально устраиваю для него представление.
— Посмотри на себя. Я прожил так долго и видел так много. Но не было ничего столь же прекрасного, как наблюдать за тобой, пока ты передо мной извиваешься, — его руки скользнули по моим бедрам, опасно приблизившись к моему обнаженному лону.
От его прикосновения по коже пробежали мурашки, и он тихо вздохнул, скользя руками по коже.
— Черт возьми, ты такая чувствительная со мной.
Я открыла рот, чтобы выпалить какую-нибудь пошлость, но из него вырвался только стон, когда он провел указательным пальцем по моим складочкам.
Он поднял палец, потерев его большим пальцем, показывая количество моей влаги от возбуждения. Затем он сунул этот палец в рот и облизал его.
— Ты чертовски вкусная, — он наклонился ко мне, в его глазах мелькнула мрачная искра.
Его рука сжала мою шею над ошейником, а его губы прижались к моим в диком поцелуе.
Он заглушил мой крик удивления своим языком, вторгшимся в мой рот и властно скользящим по моим зубам и небу, переплетаясь с моим.
Запах клубники и сосны проник в мое горло и застрял в легких, мешая мне дышать.
Одной рукой он сжал мое бедро так сильно, что на коже точно останутся синяки, а другой, обхватив мою шею, откинул мою голову назад, чтобы получить доступ к моему горлу.
Между нами не осталось ни сантиметра свободного пространства, его торс прижимался к моему, а выпуклость в его брюках терлась о мое открытое лоно.
Я тонула в нем, и хуже всего было то, что все еще его хотела…
Я сильно прикусила его язык, и кровь мгновенно разлилась в моем рту.
Он с рыком отшатнулся, кровь стекала с уголка его рта, придавая ему еще более дикий вид. Он злобно вытер рот тыльной стороной ладони, лишь размазав кровь по лицу.
Медленная, маниакальная улыбка расплылась по его окровавленным губам.
— Ты же знаешь, что это не считается «стопом», да? Твое безопасное слово — черная вдова. Или ты забыла?
Я не забыла. Просто я не догадалась его использовать. А он бы послушал меня, если бы я его произнесла?
Черт возьми, я была до ужаса испорчена, потому что не хотела, чтобы происходящее заканчивалось.
— Ты не заслуживаешь меня.
— Я и никогда не говорил, что заслуживаю, — он снова сделал шаг вперед, и я плюнула на него, брызги крови и слюны попали ему на лицо. Его ухмылка стала еще шире. — Не притворяйся, маленькая смертная. Ты ведешь себя так, будто не хочешь меня, но ты еще не использовала свое слово безопасности.
— Я хочу того человека, которым ты притворялся. Человека, которому как я думала, отдала свою душу.
— Я и есть тот человек.
— Иди на хуй, Белиал.
Я еще сильнее задергалась в его оковах, а он покачал головой и цокнул языком.
— Признайся. Часть тебя получает от этого удовольствие.
Его взгляд упал на небольшую лужицу, которая уже образовалась между моих ног.
— Я от природы слишком влажная, придурок. Ты знаешь, сколько трусиков я ежедневно меняла дома? Поверь, это не потому, что Марк был каким-то жеребцом.
