— Ты так хорошо принимаешь мои пальцы, — прошептал он Катрин на ухо, и звук голоса Белиала вызвал у меня тошноту. — Интересно, как ты примешь другие части меня.
— Нет! — закричала я, но он уже вытаскивал из нее пальцы и тащил назад к кровати. — Перестань! Не делай этого!
Мои слова остались неуслышанными, когда он толкнул ее на гору одеял, перебирая ткань, пока не нашел то, что искал: еще одни наручники.
Катрин сопротивлялась ему, брыкаясь и извиваясь, пока он фиксировал ее запястья в наручниках, но она не могла сравниться с его размерами и силой.
— Ну-ну, так не ведут себя хорошие маленькие питомцы, — сказал он, зажимая огромной рукой рот Катрин, чтобы заглушить ее крики. Она задрожала, когда он лизнул ее шею и взял в рот ее сосок.
— Бельфегор, пожалуйста, — умоляла я за нас обоих. Я не могла выносить вид Белиала, прижимающего к кровати еще одну обнаженную женщину, которая кричала, чтобы он отпустил ее. Это была худшая из всех ситуаций, с которой я сталкивалась во всех кругах Ада.
Если бы у меня в желудке что-то было, я бы вырвала. Вместо этого я могла только давиться желчью, жгущей мое горло.
Бельфегор сполз с кровати, снял одежду и бросил ее на пол, а Катрин кричала до хрипоты. Я чувствовала себя такой безнадежной, такой чертовски беспомощной, наблюдая и не имея возможности ничего сделать.
Сквозь слезы, затуманивавшие мой взгляд, я наблюдала, как он раздвинул ее бедра и опустился между ними. Боль пронзила мои руки, когда я напряглась, пытаясь вырваться из наручников.
Я должна была освободиться. Должна была ей помочь. И должна была сделать что-то, кроме как стоять и смотреть, как демон, которого я любила, насилует душу этой бедной женщины.
— Ты должна быть счастлива служить своему господину, — прогремел Бельфегор глубоким баритоном Белиала, прижимая свой член и надавливая бедрами. Сначала он вошел в нее медленно, постепенно набирая скорость. Его рот скользил по ее коже, его язык танцевал по ее груди, поднимаясь к шее. — Это честь — делить постель с Владыкой Лимбо.
Мое сердце сжалось, когда я пыталась отгородиться от его слов, зажмурив глаза, когда он ускорил темп. Хотя я не смотрела, звуки ударов плоти о плоть и душераздирающие стоны Катрин сводили меня с ума и вызывали в моем воображении подробные картинки.
Я не могла уйти от происходящего, как и она.
Глава 35
Я повторяла эти слова про себя снова и снова. Они были единственной опорой, которая напоминала мне, что ужасное изнасилование, разворачивающееся на моих глазах, совершал не Белиал.
Последнее жалкое «прошу» вырвалось из моих уст, прежде чем я замолчала. Попытки воззвать к милосердию не приносили результата, по крайней мере, с этим демоном. В его теле не было ни капли милосердия. К тому же я была уверена, что мольбы о прекращении только подстегивали его.
Этот монстр получал удовольствие от моей и боли Катрин.
Я ненавидела себя за то, что сама виновата в этом. Я практически умоляла его не позволять Маммону съесть меня.
Я же не могла знать, что он так поступит.
Я не ожидала такого.
Насколько все было плохо, что я почти желала вернуться в котел, где буду варится среди овощей?
Но это не спасло бы душу Катрин. Бельфегор все равно забрал бы ее. Он все равно делал бы с ней это, даже если бы меня здесь не было.
Когда я снова открыла глаза, волчий взгляд Белиала приковался ко мне, наблюдая за моей реакцией, пока он трахал душу под собой.
Моя голова раскалывалась от паники, а пульс гудел в ушах. Я не могла двигаться, думать или дышать, когда он опустился ниже, не отрывая глаз от моих, и прижался губами к губам Катрин.
Я открыла рот, и на этот раз из него вырвался крик, который было невозможно разобрать.
— Ты чертов монстр! — мой мозг закоротило, и это были единственные слова, которые я смогла произнести.
— Мы с тобой знаем, как ты относишься к огромным членам, — сказал Белиал, ускоряясь. — Не волнуйся. Твоя живая пизда будет следующей. А теперь будь хорошей девочкой и смотри, как я трахаю ее и наполняю демонической спермой, таким количеством, которое она сможет выдержать.
Минуты тянулись невыносимо долго, бесконечное повторение ударов плоти о плоть казалось вечностью. Отвратительные стоны и вздохи Бельфегора заглушали прерывистые рыдания Катрин, а его грязные речи голосом Белиала вызывали у меня тошноту.
Мое сердце разрывалось, и я не могла ничего сделать, чтобы избавиться от этих мучений.
Я была в своем личном аду.
Если я закрывала глаза, Бельфегор только стонал и кричал еще громче, и я не могла отвлечься от того, что происходило. Я даже не могла сосредоточиться на чем-то другом, потому что он звал меня голосом Белиала, вырывая меня из тех грез, за которые я пыталась ухватиться.
Я была беспомощна. Безнадежна. И чувствовала себя одинокой как никогда.
И я даже не могла заставить себя скучать по Белиалу, поскольку Бельфегор делал все возможное, чтобы полностью уничтожить положительные чувства, которые я сумела вырастить к Владыке Костей после его предательства.
