Имена распахнула дверь с такой силой, что та стукнулась о временную перегородку. Максим сидел на полу, скрестив ноги, и ел апельсин, от которого по всей каюте распространялся кисловатый цитрусовый аромат. Губы и пальцы герцога были влажными от липкого сока, и Имена тут же вспомнила, что примерно так же он выглядел, когда на лице его еще оставался сок ее лона.
— Держитесь подальше от моего экипажа, — заявила она.
— Даже если меня станут упрашивать? — Он проворно и легко вскочил на ноги и протянул ей половинку апельсина. — Хочешь кусочек?
— Четри не упрашивал.
— Но он смотрел на меня особым образом. Я знаю, что на большей части территории империи подобные отношения не одобряют, но, разумеется, ты…
— Мне следовало бы держать вас здесь взаперти.
— Это совсем невесело, — ответил Максим, закидывая апельсиновую дольку в рот.
Как зачарованная, Имена наблюдала за тем, как он жует и глотает.
Она произнесла:
— Мне следовало бы оставить вас здесь, но нужно переместить груз. Мы побросали его в спешке и… Не имеет значения. Собирайте ваши вещи. Я помещу вас в своей каюте.
Улыбнувшись, Максим отвесил ей поклон и шутливо заявил:
— Благодарю вас. Я к вашим услугам.
Почти обнаженный и покрытый с ног до головы пятнами грязи из тесного закутка, где его держали прежде, Максим все же вызывал у Имены желание вытянуться по стойке «смирно». Она запоздало поняла, что эта черта роднит его с ее матерью, и поморщилась.
— Поторопитесь, у меня много дел.
Когда они поднимались по ступеням, Имена впереди, Максим за ней, он произнес:
— И зачем тебе было так утруждать себя? Я был готов разделить с тобой ложе еще вчера. Но если тебе нравятся подобные игры…
Имена вскричала в негодовании:
— Так вот что вы думаете?
Она вывела свой корабль из порта, имея недостаточно провизии и даже не очистив днище от налипших моллюсков, ради него, чтобы предотвратить готовящееся убийство, а у него на уме лишь секс. Имена едва сдержала рвущуюся с губ язвительную тираду.
— Должен признать, идея с ковром пришлась мне по душе. Быть завернутым в его складки и перенесенным двумя мускулистыми молодчиками, — а я полагаю, они должны быть мускулистыми, — в этот укромный уголок, чтобы дать мне время все обдумать…
Имена резко развернулась к нему.
— Я и вообразить не могла, что вы можете вызвать у меня раздражение! — воскликнула она, уверяя себя, что не станет воевать с ним сейчас. Не станет.
— Это особый талант, который я развивал в себе с детства. Если бы мне пришлось жить с отцом Камиллы после того, как он убил моих родителей, ему бы пришлось со мной несладко. — Помолчав немного, Максим поинтересовался: — Так я заставил тебя ревновать? К Четри? Я зашел бы гораздо дальше, ответь он согласием, и вызвал бы еще больше ревности с твоей стороны. Интересно, как бы тебе это понравилось?
Имена подумала о том, что, если герцог немедленно не замолчит, она его прикончит. «Не помочь ли ему закрыть чрезмерно болтливый рот?» — подумала она.
— Внутрь, — приказала Имена, распахивая перед ним дверь каюты.
— Теперь я буду пленником в твоих личных покоях, не так ли? — ухмыльнулся Максим, входя в каюту. — Я весь трепещу, как девственница перед первым соитием. Мне всегда было интересно узнать, что происходит в каютах каперов. Однажды мне довелось перепихнуться в гамаке. Это было неудобно, должен заметить, но в конце все наладилось.
— Садитесь.
Она указала на один из двух своих сундуков, застланных несколькими слоями одежды для придания большей мягкости. Максим повиновался, но сел на сундук верхом, и ткань брюк натянулась, четко обрисовав его фаллос и мошонку. Он принялся медленно поглаживать свой член, уже значительно увеличившийся в размерах.
— Прекратите это, — сказала Имена. — Мне нужно поговорить с вами.
— Я могу разговаривать и действовать одновременно, — с ухмылкой ответил Максим. — Ты и так заставила меня слишком долго ждать. Не думаю, что смогу вытерпеть еще немного. Я мог бы попросить Четри облегчить мои страдания…
Имена что было силы сжала руками оставленный Норис линь. Он был довольно мягким и выбран с таким расчетом, чтобы не повредить шелковые вещи.
— Вы вели себя не столь глупо до того, как я позволила вам искупать себя, — заметила она.
Улыбка герцога тут же погасла.
— Это было до того, как ты заперла меня и оставила одного, да еще и отплыла со мной в океан, даже не спросив моего разрешения. Думаю, все это дает мне право вести себя глупо.
Имена направилась к нему.
— Дайте мне ваши руки, — приказала она.
— О нет, ты этого не сделаешь, — с неподдельным раздражением произнес Максим, и Имена ощутила радость.
— Вы же не станете со мной драться, — сказала она.
— Да неужели?
Имена схватила герцога за запястья и молниеносным движением связала ему руки пеньковой веревкой.
Максим воззрился на нее:
— Вот уж не думал, что ты на это способна.
