Когда Роксана ушла, Имена откинулась на спинку стула и прикрыла глаза, оплакивая свою потерянную команду. Теплые ладони Максима коснулись на мгновение ее головы, облегчая боль, затем скользнули ниже и принялись ритмично сжимать и разжимать плечи. Он не произносил ни слова.
Когда Имена снова открыла глаза, перед ней стоял Четри, а герцог лежал на палубе, скромно привалившись спиной к стене рубки. Сама того не осознавая, она заснула, но, по крайней мере, головная боль отпустила.
— Донесение, — сказала она.
— Мы вырвались вперед на три длины корабля, — с довольным видом сообщил первый помощник. — Даже запаха гари почти не ощущаем.
— Хорошая работа, — одобрила Имена, — так держать. — Она потерла глаза, словно присыпанные песком, и снова посмотрела на Четри. — Что еще? Выкладывай!
— Капитан, я взял пленных.
— Пираты? На борту моего судна? О чем ты только думал?
— Эта наложница, Анна, сама захотела пойти с нами, — ответила он.
— После того как выдала Максима своему капитану! — воскликнула Имена, с трудом сдерживая гнев.
— У нее не было выбора, — возразил Четри. — Другая женщина, Сюзела, отбывала наказание за свое поведение, а Анна — за поведение Сюзелы. Они с трудом пробились к нам, Имена. Анна убила одного из пиратов, вонзив ему шпильку в глотку.
Имена заморгала от удивления:
— Как это… изобретательно.
— Они в трюме под присмотром Норис. Заявляют, что могли бы помогать нашему хирургу.
— Что-то они слишком деятельны для пленников, — заметила женщина.
— Но они могут оказаться полезными для нас, — смущенно ответил Четри.
— Я сама поговорю с ними и сообщу о том, какое наказание их ждет, если они осмелятся подорвать наше доверие к себе. Именно так,
Он медленно поклонился ей, признавая свою вину, и надолго задержался в таком положении, прежде чем выпрямился снова.
— Готов понести любое наказание, капитан.
Имена понимала, что нужно применить к нему какие-то санкции, чтобы показать, кто на судне главный. Зачастую именно дисциплина являлась той тонкой гранью, что отделяла жизнь от смерти.
— Когда мы в следующий раз окажемся в сухом доке, ты станешь стоять вместо меня на вахте, а я отправлюсь вместо тебя развлекаться на берег.
— Да, капитан, — ответил Четри, снова отвешивая поклон.
— Ты не ранен? — спросила она.
Он покачал головой:
— Я позабочусь о «Морском цветке» вместо тебя, капитан, если ты захочешь немного поспать.
— Я могу перенести тебя вниз, — тут же предложил Максим.
— Еще не время, — отказалась Имена. — Приведи ко мне пленниц. Хочу с ними поговорить.
Набхи и Малим вывели женщин на палубу. Они не были связаны, но Имена с одобрением заметила, что у каждой на поясе имеется веревка, на всякий случай. Анна, пиратская наложница, все еще была одета в свое облегающее платье, лиф которого теперь был обильно залит кровью, а подол разорван до самого бедра. Она заслоняла собой вторую женщину, Сюзелу, облаченную в бесформенную тунику длиной до колен, которая тем не менее не скрывала ее женственные формы. Ее блестящие вьющиеся волосы закрывали лицо, коричневая кожа рук и ног была гладкой и чистой.
Имена не стала вставать со стула, дожидаясь, когда пленницы поклонятся ей.
— Препоручаю вас Четри, — сказала она, — до дальнейшего решения вашей судьбы. — Ни одна из женщин не произнесла ни слова, что пришлось Имене по душе. Она продолжила: — Вас не убьют и не выбросят за борт. Но пребывание свое на судне вам придется отрабатывать. Это понятно?
Анна и Сюзела поклонились.
— Хорошо, — сказала Имена. — Уведите пленниц.
Минуло три дня. Пиратские суда оставались в зоне видимости, но находились на расстоянии примерно шести корабельных длин позади.
Находясь в каюте и держа мозолистую руку Йедона, находящегося на последнем издыхании, Имена чувствовала пульсацию в висках, что свидетельствовало о приближении шторма. Когда моряк испустил дух, она положила ему на грудь заработанные им монеты и поспешила обратно на палубу. В дующем все сильнее ветре чувствовался запах озона, и волны с силой разбивались о борта судна, раскачивая его. На горизонте появились фиолетово-черные тучи.
Четри возник подле Имены прежде, чем она успела его позвать. Долгие дни и ночи погони сказывались на нем: глаза покраснели от усталости и соли, из кос во все стороны торчали волосы, а складки вокруг губ обозначились четче, чем обычно.
— Привяжи все, что только возможно, даже ценой сокращения расстояния между нами и преследователями. Протяни спасательные тросы вдоль всего судна и поперек тоже. Спустить все паруса, какие возможно. — Она назвала имена матросов, которых следовало задействовать, понимая, что кораблю грозит опасность, но все же не такая страшная, как опасность от безрассудного поведения. — И направь больше людей к насосам.
Освещение постепенно менялось, небо приобрело оттенок латуни, раскаты грома походили на удары огромных невидимых дубин.
