— Как тюлень, — откусив, сообщил Альтурк. — Хотя не такой жесткий.
— Это морж, — объяснил присевший у их стола Асторек. — Зимнее мясо. Летом мы едим в основном лосей.
Он смерил взглядом Кираль и Альтурка, затем посмотрел на Ваэлина и сказал:
— Вы не из одного племени.
— Нет, — подтвердил оживленно жующий и глотающий вождь. — Мы — лонакхим. Они — мерим-гер.
— Долгое время мы были врагами, — сказал Ваэлин. — Благодаря твоим людям мы теперь друзья.
Парень вздохнул, но, по-видимому, не обиделся и сказал:
— Мои люди — здесь.
— А как же ты выучился нашему языку? — спросила Дарена.
— Это вы вскоре узнаете, — посмотрев на Убийцу Китов, беседующего с Мудрым Медведем, ответил Асторек.
Пировали допоздна, запивали обильное мясное угощение хмельным напитком, сильно отдающим сосновой смолой. Альтурк усиленно поглощал его, Ваэлин глотнул и отставил питье, заметив:
— Будто пьешь дерево.
Но затем он сухо рассмеялся и осушил кубок.
— Наше питье бродит с сосновыми шишками и ягодами, — сказал Асторек. — Если выдержать долго, им можно разжигать костры.
— В моем брюхе он точно разжег костер, — поведал Альтурк и в несколько глотков вылакал очередную дозу.
К счастью, в пьяном виде вождю хотелось не драться, а горевать. Он обмяк, подпер голову рукой, принялся бормотать под нос, но исправно поглощал кубок за кубком, к отвращению и негодованию Кираль.
— Ты — позор сентаров Малессы, — укорила она.
Альтурк оскалился и процедил что-то по-лонакски. Кираль ощетинилась, прошипела ругательство, вскочила и схватилась за нож.
— Прекратите! — рявкнул Ваэлин.
От его мощного властного голоса в зале повисла тишина.
— Это не твой дом. Ты оскорбляешь хозяев, — сказал Ваэлин. — А ты, талесса, иди и проспись.
— Ты, мерим-гер, убийца сына! — заплетающимся языком выговорил вождь, потянулся за дубинкой, но тут же выронил ее.
Он уперся в стол, попытался встать, но задача оказалась непосильной. Альтурк обмяк и мокро шлепнулся лицом о столешницу, а через минуту захрапел.
— Грязь, — процедила Кираль, уселась и свирепо уставилась на Ваэлина. — Зря вы не разрешили мне убить его. Моя песнь не видит проку в нем.
— Больной разум нужно лечить, а не убивать, — с сочувствием глядя на обессилевшего лонака, сказал Асторек. — А людям одного племени вообще не следует убивать друг друга.
Кираль рассмеялась, подхватила ягоду языком, раскусила.
— Нам больше нельзя убивать мерим-гер. Чем еще заниматься лонакам?
— Это странно, но так знакомо, — заметил Асторек и сокрушенно покачал головой.
Пир закончился через несколько часов. Сентары отнесли все еще спящего вождя в дальний конец зала. Асторек сказал, что на ночь можно расположиться прямо там. В селении не хватит домов, чтобы приютить так много гостей.
— С каждым годом в племени все больше людей, — сказал он. — Нам приходится все время строиться.
Подошли Много Крыльев с Убийцей Китов и Мудрый Медведь. Шаманка указала посохом на широкую дверь зала.
— Настало время рассказать, — произнес Асторек.
После теплого зала мороз ударил, будто кузнечный молот, выдавил воздух из легких. В висках застучала кровь. Вместе с Ваэлином в лес за Волчьими людьми отправились Дарена и Кираль. Впереди шел Асторек с факелом в руках. Тропинка, засыпанная снегом, круто поднималась, идти становилось все труднее. Местные двигались быстро и уверенно — наверняка часто ходили по ней. Наконец тропа вывела на широкую полку перед скалой. Асторек наклонил факел, и тени обозначили узкую щель в скальной стене. Кираль с Дареной застыли, шаман крепче стиснул посох.
— Здесь сила? — спросил Ваэлин.
— Много силы, — с тревогой глядя в пещеру, ответил шаман. — Может быть, даже слишком.
Асторек пошел к пещере, поманил за собой Ваэлина:
— Для вас здесь нет опасности. Это место настолько же ваше, насколько и наше.
За узким входом открывался широкий зал, где было сухо, пахло плесенью и застарелой пылью. В полу пещеры обнаружилось множество похожих на миски углублений, в каждом — засохшие остатки краски разных цветов. Но вниманием Ваэлина полностью завладели стены. Они расходились широким полукругом и на две трети длины были покрыты рисунками, такими яркими и живыми, что, казалось, они движутся в свете факела.
Много Крыльев заговорила и подтолкнула Ваэлина к рисункам у самого входа в пещеру.
— Мать просит тебя взглянуть на историю Волчьего народа, — перевел Асторек.
Краска показалась Ваэлину удивительно свежей, контуры и цвета ясно различались. Вот большое черное пятно, усаженное желтыми точками, — ночное небо. Чуть дальше — группка нарисованных как палочки с руками и ногами человечков, затем эта же группа, но разделенная тремя черными линиями.
— В конце первой Долгой ночи племя разделилось натрое, — сказал Асторек. — Племена разошлись по островам. Тогда не было шаманов, приходилось тяжело. Но мы жили и преуспевали.
