Альтурк выбрал для уединения грязную крохотную хижину, немногим более чем навес на поляне поодаль от других строений. Дверь легко поддалась удару ноги, открылась и выпустила облако едкой вони, смрада немытого тела, перегара и испражнений. Громоздкая туша Альтурка лежала на кровати, застеленной шкурами, и храпела. Вокруг валялись моржовые клыки, в каких Волчий народ хранил запасы соснового эля, — все пустые. Похоже, Альтурк не замечал незваных гостей, пока Ваэлин не опрокинул на его лохматую голову ушат ледяной воды.
Лонак мгновенно превратился в рычащий комок ярости, выпрыгнул из кровати с дубинкой в руке — но смешался, завидев в дверях Ваэлина.
— Мерим-гер, ты наконец захотел умереть? — прошипел вождь.
— Сорбех хин, — произнес Ваэлин формальный вызов по-лонакски. — Ты больше не годен вести сентаров. Они — мои. Если хочешь удержать их — сразись со мной.
Он повернулся и вышел на поляну, где ожидали угрюмые сентары. Кираль объяснила, чего хочет Ваэлин. Никто не стал возражать.
— Неверные псы! — рявкнул Альтурк и выдал краткую яростную речь на лонакском, оставившую сентаров полностью равнодушными.
— Ты больше не слышишь слова Горы, — сказала ему Кираль. — Ты сделал себя мусором. Этот человек дает тебе шанс доказать свое достоинство.
Альтурк не ответил, но лишь презрительно хмыкнул, уставил мутные глаза на Ваэлина, крепче стиснул дубинку и прорычал:
— Где твое оружие?
Ваэлин развел руками — показал, что на поясе нет ни кинжала, ни меча.
— Зачем мне оружие? С чего мне тебя бояться?
Вождь онемел от ярости, но затем запрокинул голову, сочно расхохотался, так что между деревьями заметалось эхо, и отшвырнул дубинку.
— Мне нужно сказать тебе спасибо, — отсмеявшись, проговорил он. — Не каждому выпадает претворить мечты в реальность.
Он пригнулся и кинулся на Ваэлина. Жизнь среди Волчьего народа добавила вождю изрядно мяса на кости, и, несмотря на выпитое, он двигался с устрашающим проворством. Ваэлин едва успел уклониться и ударить кулаком в челюсть. Альтурк охнул от боли, но не пошатнулся, ударил с размаха. Ваэлин блокировал предплечьями, ткнул локтем в подставленное лицо лонака, затем провел серию быстрых ударов в лицо и живот. Ваэлин уклонялся от контратак, теснил вождя, бил с безукоризненной точностью — до тех пор, пока Альтурк не поймал кулак и не стукнул Ваэлина в висок.
Мир поплыл перед глазами. Ваэлин закачался, отчаянно стараясь вернуться в стойку. Альтурк не дал ему такой возможности, подсек ноги, ударил в лицо. В глазах померкло, вокруг остались лишь смутные тени в звездном блеске.
— Ты сделал моего сына грязью! — занося мясистый кулак, прохрипел Альтурк. — Из-за тебя, мерим-гер, я каждую ночь вижу сына. Я вижу, как он умирает.
— Я пощадил мальчика, — сплюнув кровь, чувствуя, как заплывает левый глаз, ответил Ваэлин, — а ты убил его. Убил мужчину, который сделал свой выбор.
В глазах Альтурка промелькнуло сомнение, горечь — и вина. И Ваэлин понял.
— Да ты же знал о его предательстве задолго до того, как убил его! — выдохнул Ваэлин.
Альтурк рыкнул, занес кулак, но Ваэлин харкнул кровью прямо ему в глаза. Лонак замешкался, Ваэлин извернулся и ударил ногой в голову, вскочил, ткнул отшатнувшегося вождя головой в живот и тут же — снизу вверх в челюсть. Затем провел серию прямых в челюсть, Альтурк шатался, отступал, бессильно махал руками, пытаясь отбиться. Наконец точный хук в голову — и Альтурк упал на колени.
Тяжело дыша, Ваэлин опустил забрызганные кровью кулаки.
— Нишак сказал мне, а я не послушал, — глядя на Ваэлина, глухо и равнодушно проговорил Альтурк. С его разбитого лица обильно струилась кровь. Он опустил голову, обмяк и пробормотал: — Я не прошу о ноже.
К Ваэлину подошла Кираль, протянула ему дубинку Альтурка:
— Талесса, рази точно. Он заслужил быструю смерть.
Кираль вдруг умолкла, выпрямилась, посмотрела на юг, болезненно скривилась. Наверное, песнь зазвучала с особенной силой. И спрашивать о ее предсказании не пришлось — надо льдом и лесом катилась весть, ясная всем, бесспорная и мощная. Сентары беспокойно заерзали, тревожно переглянулись. Они никогда еще не слышали настолько сильного и звучного волчьего воя.
Когда он стих, Ваэлин повернулся к лонаку. Тот уже встал, расправил плечи, и равнодушие проигравшего сменилось решимостью.
— Она мне понадобится. — Альтурк показал на дубинку.
В ожидании возражений Ваэлин посмотрел на Кираль, но она угрюмо и недовольно кивнула — мол, пусть берет.
— Мудрый Медведь знает ремесло целителя, — сказал Ваэлин вождю. — Он может заштопать твои порезы.
— Если бы я был трезвый, ты был бы мертвый, — буркнул Альтурк.
— Если бы, — рассмеявшись, сказал Ваэлин и кинул вождю его дубинку.
Она видела, что воларец умирает. Кожа пересохшей маской свисала с лица, глаза стали мутными и безразличными от перенесенных мук и унижения. Однако рассказывал он сильным и ясным голосом, отточенным столетиями ораторских упражнений.
