И наконец, через секунды, показавшиеся Эдуардо вечностью, — или через вечность, обернувшуюся секундами, — в проеме появилась Пожирательница, чудовище, сотканное из криков боли, рожденное чужими страданиями и страхом, и ее шелестящий голос прозвучал в мыслях все присутствующих, рождая образы, а не слова.
И образы эти значили только одно.
Как много пищи
***
Когда Максвелл и испуганный, но вполне пришедший в себя Ллойд Фостер, собрали пленников и увели их наверх, Роланд, ощущая на себе жгучий взгляд Старлы Левинсон, нырнул в проход, замеченный им между клетками.
Тоннель оказался узким и почти неосвещенным; местами приходилось снимать протонный блок, чтобы протиснуться между стен, а иногда пробираться наощупь, царапая руки об острые камни, не включая фонарь, чтобы не обнаружить себя. Несколько раз Роланд пытался связаться с остальной командой, но рация упорно молчала, то ли из-за грозы, то ли… О последнем он старался не думать.
— С ними все хорошо, — вслух произнес Роланд.
Тоннель ожил, как будто отозвавшись на его голос. Стены и пол завибрировали, и несколько мелких камней упали перед Роландом. Его плечи и голову осыпало каменной крошкой; затем на какое-то время все стихло, и охотник сделал несколько осторожных шагов вперед.
— Что за черт, Кайл! Землетрясение?
Голоса прозвучали совсем рядом, и Роланд замер.
— Не знаю. Все в порядке?
Нестройных хор, прозвучавший в ответ, подсказал Джексону, что дальше по тоннелю находятся как минимум трое. Недолго думая, он развернулся и принялся пробираться обратно, к комнате с клетками, рассудив, что если поспешить, то можно найти, чем забаррикадировать проход. Главное — выиграть время.
Но торопливость чуть было не сыграла с Роландом плохую шутку — в одном из узких мест тоннеля он забыл снять протонный блок и несколько мучительно долгих секунд под нарастающий шум голосов вертелся, пытаясь вырваться из цепких объятий каменных стен. Наконец ему удалось сбросить лямки и опустить рюкзак вниз, и дальше он шел хоть и быстро, но с положенной осторожностью.
Завидев выход, Роланд прибавил шаг и почти выбежал из тоннеля обратно в комнату с клетками.
— Что случилось, мальчик? — ехидно и одновременно взволнованно произнесла Старла, встрепенувшаяся после его возвращения. — Что-то забыл?
Роланд не ответил. Он торопливо осматривал помещение, пытаясь найти хоть что-то, годящееся для баррикады. Голоса людей отчетливо доносились из тоннеля, и, к сожалению, их услышал не только он.
— Эй! — во все горло закричала Старла, победно взглянув на Роланда. — Я здесь! — она принялась молотить цепью, которой была прикована, по прутьям. — Скорее!
Роланд выругался, не найдя ничего подходящего для своей цели. Голоса все приближались, и лучи фонарей уже пробивались из прохода, когда ему в голове самое очевидное решение. Он выстрелил в стену над тоннелем, тем самым обвалив ее, и, для надежности, обстрелял камни на потолке, которые со страшным грохотом приземлились на пол.
Из-за завала раздались проклятья. Старла притихла, зло глядя на Роланда. Он, утерев пот с лица, шумно выдохнул.
— Ну отлично. Теперь придется вернуться к развилке. Попробую пойти за Гарреттом.
Словно специально дождавшись его слов, рация ожила и наполнила комнату бодрым голосом Миллера.
— Эдвина, Рольстер? Кто-нибудь меня слышит?
* Carajo (исп.) — здесь: Черт возьми!
========== Глава 12. Королева Плоти ==========
Мертвый взгляд скользил по испуганным лицам культистов, уставившихся в пол, не смеющих поднять глаза на свою повелительницу. Серые длинные пальцы, неестественно вывернувшись, любовно ощупали камни алтаря, и огромный рот расплылся в улыбке удовольствия, обнажив смертоносные зубы.
Хилл, дрожащий от страха, вышел вперед и почти рухнул на колени. Его голос, уверенный и надменный еще минуту назад, прозвучал так жалко, что Кайли и Эдуардо, переглянувшись, едва не прыснули со смеху.
— М-мы закончили возводить твой алтарь, госпожа, — он опустил голову, не в силах взглянуть ни на мертвые желтые глаза, ни на серую кожу, покрытую пульсирующими язвами. — П-прими от нас это к-каааак дар, вкуси наши щедрые подношения, и… и… награди нас за верное служение, — выдохнул он и согнулся еще ниже, почти коснувшись лбом пола.
Зубы демона разомкнулись, выпустив на волю подвижный язык, который становился все длиннее и длиннее, пока его кончик не коснулся затылка коронера. Тот содрогнулся всем телом и еще сильнее вжался в камни.
Ты боишься меня, смертный?
— Я-я… в восхищении, госпожа, — выговорил Хилл.
Язык опустился к его шее и прошелся по рубашке, оставляя на ней склизкий розовый след. Пальцы перестали ощупывать орнамент и потянулись к коронеру. Моника, лежавшая у них на пути, в ужасе подалась назад, не желая испытать на себе прикосновение демона.
Так ты ждешь награды?
