Гертруда поехала уверять вице-короля, что всеарабское государство не возникнет никогда, что Каир это знает, и Хардинг может на эту тему не волноваться. Она укажет, что в последние месяцы шериф и его сыновья заняты попытками помирить враждующие племена у северного края Хиджазской железной дороги, как предисловие к тому, что она называла «маленьким намеком на комбинацию». Гертруда готова была согласиться, что арабское движение за независимость – мираж, если его рассматривать как фактор единения арабских провинций. Она набросает возможную модель административного объединения после поражения турок, в зависимости от того, продержится ли полноценное сотрудничество британцев и французов к концу войны и насколько будут включены в их построения арабские представители. Хардинг, несомненно, расскажет ей, что арабское восстание вызовет хаос в Индии, а она в ответ должна будет найти способ сказать непроизносимое. Только Китченер, не смущающийся никакими нюансами, мог бы выразить эту мысль самым прямолинейным образом: «Лучше потерять Индию, чем проиграть войну».
Она продумала и записала свои мысли, работая все утро и потом после обеда в каюте, которая была комнатой матери и ребенка, когда транспортный корабль являлся лайнером. На борту судна нашелся капеллан, знакомый с ее сводным братом Хьюго, и Гертруда согласилась по его просьбе выступить перед солдатами двадцать третьего и двадцать четвертого стрелковых корпусов. «Им так скучно, – писала она домой 1 февраля. – Мне будет очень приятно хоть как-то их развлечь. Адъютант еще попросил меня выступить по Месопотамии перед офицерами, что мне нравится несколько меньше».
Высадившись в Карачи, Гертруда села в душный вагон поезда до Дели и приехала белая от пыли. Домнул встретил ее на станции, и пока они разговаривали и смеялись, багаж уложили в сверкающий штабной автомобиль с флажками, который отвез их в резиденцию вице-короля. В точности как было для важных гостей на коронации 1903 года, покои ей отвели из трех прохладных парусиновых комнат в роскошной палатке, одной из поставленных в ряд в садах вице-короля. В ней имелись гостиная, спальня и ванная – все покрытые коврами и великолепно обставленные, с вазами цветов и чайным столиком, а прислуживали гостье несколько слуг. Гертруда и Домнул беседовали после долгой разлуки, когда откинулся полог и вошел Чарльз Хардинг с приветственным визитом и приглашением к ужину. Гертруда сделала реверанс и не забыла назвать Хардинга «ваше превосходительство».
В следующие дни Гертруда втиснулась в расписание Хардинга с несколькими долгими разговорами. Ей было позволено читать материалы, к которым она выразила интерес, и она занялась тем, что считала своей настоящей работой. По мемуарам Хардинга создается впечатление, будто он так до конца и не понял, что его с виду беззаботные беседы с Гертрудой и были истинной целью ее визита.
В перерывах между этими разговорами ее развлекал и сопровождал Домнул, а еще она присутствовала на колоритном заседании Законодательного совета. В один памятный день ей вместе с Хардингом и гостями показывал Нью-Дели его архитектор Эдвин Лаченс. «Чудесно было смотреть город именно с ним, который это придумал, и хотя я видела планы… не представляла себе, как это огромно. Снесли холмы и засыпали долины… проложили дороги, ведущие сюда с четырех сторон Индии, и в каждой перспективе видны руины старого имперского Дели».
Гертруда разговаривала с чиновниками департамента иностранных дел, изучала материалы, которые были формальной причиной ее приезда в Дели, и для нее открывали секретные досье. Ей требовалось еще съездить на несколько дней в Симлу, встретиться и поговорить с тамошними сотрудниками разведки. Изначально настороженные, они быстро оценили ее умение схватывать суть дела и после ее возвращения в резиденцию вице-короля за ней послали офицера – обсудить, как лучше скоординировать работу между Египтом и Индией. Она создала для этого план и послала его на утверждение в Каир. В то же время ее пригласили редактировать газету «Газеттир оф Арабиа». Гертруда считала, что ее визит был полезен, о чем сообщила отцу, не вдаваясь в детали. «Я говорила об Аравии до тех пор, пока уже самого этого слова слышать не могла… думаю, что немножко упростила отношения между Дели и Каиром».
Вернувшись в старый Дели, Гертруда оказалась почетным гостем на официальном обеде, даваемом для махараджи Майсура и его свиты – человека настолько благородной касты, что для его приема вице-королю пришлось построить шестикомнатный дом. Как объяснил Хардинг Гертруде, махараджа может есть или молиться только в комнатах определенного размера, обставленных определенным образом.
