В середине апреля в Басру приехали Лоуренс и Обри Герберт по каким-то загадочным делам от каирского бюро разведки. Они пошли прямо в офис Гертруды и расположились на веранде, чтобы выслушать рассказ хозяйки о положении дел. Из-за их непонятного поручения и невоенного вида в офицерской столовой их бойкотировали. Лоуренс и Герберт были уполномочены предложить два миллиона фунтов стерлингов, чтобы откупиться от турок и освободить гарнизон Эль-Кута. В самом крайнем случае они собирались обсудить обмен ранеными и воззвать к милосердию по отношению к арабскому населению Эль-Кута. Занятие унизительное, но это было последней попыткой предотвратить ужасную катастрофу для англичан. Лоуренс впоследствии описывал яростные возражения британцев в Басре против его поручения и упоминал, как два генерала хватали его за грудки, объясняя, насколько позорным будет этот поступок. Лоуренс и Герберт сидели за столом с Гертрудой и разговаривали с ней. Для нее было огромным облегчением снова общаться с этими быстро соображающими, талантливыми людьми из Каира: она не могла не сравнивать их с тупыми старыми генералами, которые обычно составляли ей компанию за обедом. «Эта неделя была очень оживлена появлением мистера Лоуренса, посланного в качестве офицера связи из Египта. Мы вели серьезные разговоры и строили обширные планы для мирового правительства. Завтра он уплывает вверх по реке, туда, где сейчас бушуют бои».
На самом деле было уже поздно, и попытка подкупа встретила унизительный отказ от турецкого военачальника Халиль-паши. 29 апреля, после 147 дней осады, турки все-таки вошли в Эль-Кут и взяли британцев в плен. Четыре тысячи британских солдат, истощенные голодом, впоследствии умерли от тяжкого труда и вынужденных переходов. Арабские горожане, также беспомощные жертвы ситуации, подверглись жестокому обращению со стороны победителей – исход, который понятным образом настроил многие слои арабского общества против альянса с британцами. Лоуренс и Герберт вернулись в Басру. Теперь они в еще большей степени стали персонами нон грата, но Лоуренс задержался здесь на несколько дней, чтобы пообщаться с Гертрудой. Полный беспокойства по поводу неудач в Месопотамии Хью написал ей, что в Англии говорят, как руководство в Басре и Дели «прет не глядя». Она ответила довольно страстно, но продемонстрировав при этом очень широкий взгляд и объективность, неожиданную для опытного государственного деятеля, каким уже наполовину стала:
«…Мы с разбегу влетели в это дело с обычным нашим пренебрежением к политическому планированию в целом. Мы рассматривали Месопотамию как отдельную территорию, а не часть Аравии, политически неотделимую от огромного и имеющего далекие последствия арабского вопроса, а он поворачивается разными гранями, если его рассматривать под разными углами, но все же всегда и во всем является единой неделимой сущностью. Координация политики по отношению к арабам и организация правления в Аравии должны быть выполнены как домашнее задание… нет никого, кто делал бы это, нет даже никого, кто хотя бы подумал об этом, и нашим людям в Египте приходится, имея сильную оппозицию в Индии и Лондоне, строить некоторую широкую схему, которая, как я убеждена, в результате ляжет в основу наших отношений с арабами… Ладно, хватит о политике. Но когда говорят насчет того, что мы тут “прем не глядя”, я не могу оставаться спокойной. Прем не глядя! Да, прем, через кровь и непролитые слезы».
Гертруда закончила работу по сбору информации о племенах со стороны Месопотамии. Сэр Перси Кокс, с которым у нее установилось взаимное уважение, писал:
«Военные власти решили, что эта конкретная служба, для которой мисс Белл была командирована в Басру, закончена, насколько это возможно, и, найдя, что женщину несколько затруднительно устроить на постоянной основе в военный штаб действующей армии, предложили ей служить у меня как у главного политического комиссара. Она эту службу приняла с радостью».
Гертруда дважды утвердила себя в его глазах – экспедиция в Хаиль и обед с генералами, – и теперь сэр Кокс начал считать ее незаменимой. Она была не только неутомима, но и экономила ему много времени, отсматривая и развлекая многочисленных гостей-шейхов со всей Месопотамии. Она отфильтровывала не имеющих веса, а остальных отсылала в офис Кокса с короткой запиской, где указывалось название племени, откуда гость приехал и чего хочет. Перси Кокс дал ей официальный ранг помощника политкомиссара и звание восточного секретаря. Гертруда написала об этом Чиролу между прочим, но совершенно очевидно, что ей это было приятно.
