Армия завоевывает территории, администрация берет их под свое управление, но в Месопотамии борьба за установление условий, ведущих к миру и в конечном счете к процветанию, не менее трудна, чем война на передовой. Перспектива иметь ядро британской администрации в Багдаде была унылой, будущее – туманно. Примерно половина Месопотамии находилась под неустойчивым британским контролем, но на севере война с турками продолжалась. Арабы говорили на одном языке, но не составляли одного народа. Месопотамия – не страна, а провинция обветшалой империи. Ирак – не нация. Сами названия порождали путаницу. Месопотамия, греческое слово «междуречье», – западный исторический и археологический термин для областей, которые арабы называли «аль-Ирак». Арабский термин восходил к области вилайета Басры и Кувейта на юге, но когда они были взяты, британцы воспользовались термином для описания территории трех вилайетов: Басры, Багдада и Мосула. В 1932 году, после получения полной независимости, страна получила официально признанное название «Ирак».
В 1917 году англичан поджидали практические трудности на всех направлениях. Самой неотложной стала нехватка продовольствия, потому что большинство оросительных систем, необходимых для земледелия, пришли в запустение, а из оставшихся многое было разрушено войной. Две противостоящие армии потребили все возможные излишки продовольствия, а турки, отступая на север, осуществляли политику выжженной земли, унося все ценное и уничтожая посевы, которые не могли использовать. Даже климат проявил себя с худшей стороны, и знаменитый своей плодородностью бассейн Евфрата встречал третий сезон произрастания без дождя. Население начинало голодать, распространялись болезни. В городах системы санитарии пришли в упадок, а единственный госпиталь в Багдаде, бывшее британское представительство, оказался в плачевном состоянии, и лишь несколько человек с ужасными ранами боролись там за жизнь. В деревне крестьяне съедали семенное зерно, вместо того чтобы его сеять, поскольку все выращенное периодически конфисковывалось. Никто не знал, кому теперь перейдет земля и кто должен будет платить налоги. Прямо за углом могли поджидать голод, неприятие властей и беззаконие. Если бы администрация не сумела собрать страну и наладить в ней жизнь, если бы Басра и Багдад впали в анархию, то армия в несколько сотен тысяч не смогла бы поддержать порядок. Административные проблемы усложнялись из-за недостатка средств, получаемых от правительства его величества, и отсутствия всякого сотрудничества со стороны военных – до долгожданного прибытия преемника Мода, более понятливого генерал-лейтенанта сэра Уильяма Маршалла.
Вопреки всем трудностям со стороны Кокса и его штата имелось благородное стремление все наладить. Эти люди были преданы идее учреждения благожелательного и умелого правления и честного служения народам вилайетов Басры и Багдада с их многообразными сущностями и проблемами. Эта идея вдохновляла и волновала Гертруду:
«Нигде в разрушенной войной вселенной не могли бы мы начать быстрее исцелять огромные потери, понесенные человечеством… Возможность колоссальная, как раз в это время, когда атмосфера столь эмоциональна, когда можно понять людей так, как никогда после не будет, и установить отношения, которые не разрушатся. Это не ради себя, но потому что это смазывает колеса управления, действительно смазывает, и я хочу внимательно за этим наблюдать чуть ли не изо дня в день, чтобы иметь возможность, надеюсь, принять решающее участие в определении финальной диспозиции. Я должна смочь и действительно смогу – при тех знаниях, которые я приобретаю. Это такая близость, такая откровенность; они со мной открыты так, что словами не передать. Такая великая задача – что может сравниться с ней? Ничего подобного не бывало раньше, поймите – это поразительно».
Это создание нового мира.
После поражения под Эль-Кутом британская армия, усиленная и возглавленная генералом Модом, снова стала откатывать турецкую мантию. Как срывают крышу с обветшалого дома, она обнажила гнилые бревна, крысиные гнезда в комнатах и антисанитарные углы умирающей империи. Почти пятьсот лет турки эксплуатировали Месопотамию: их чиновники в синекурах багдадских кабинетов поддерживали свою комфортабельную жизнь, хороня реальность под ворохом бумаг. Хорошее управление, отраженное в документах, являлось не более чем фикцией. Коррупцией была пронизана вся империя, почти все ее действующие лица, либо без жалованья, либо с мизерной платой, жили взятками и вымогательством. Строительство и поддержание муниципальных и провинциальных общественных зданий и служб, дороги и мосты, санитария и освещение, дома, больницы, школы – все это отражалось на бумаге и оставалось на ней же. Детская смертность не снижалась.
