«Рядовых членов племен – пастухов, жителей болот, земледельцев, выращивающих рис, ячмень и финики по берегам Евфрата и Тигра, чей государственный опыт ограничивается пересудами о жизни соседей, вряд ли стоит спрашивать, кто должен быть следующим правителем страны и по какой конституции. В любом случае они разве что протранслируют в порядке подчинения формулы, выданные их непосредственными вождями, и куда экономнее – не говоря уже о том, что намного быстрее, – будет задавать эти вопросы только их вождям».
Современные критики процедур, которыми британцы должны были обеспечить поддержку выборам Фейсала в короли, могут задуматься о хваленой сегодняшней демократии. В каждой европейской стране свой вид демократии. В момент, когда пишется эта книга, «свободная и честная» избирательная система породила в Британии правительство, которого хотели всего тридцать шесть процентов голосующих. В Соединенных Штатах не массы решают выборы, а голоса избирателей-маргиналов.
Гертруда стремилась сделать так, чтобы никто не пострадал как представитель меньшинства в стране, расколотой расово, религиозно и экономически. Эти люди были в надежных руках. Все, что писала Гертруда, показывает, что главным для нее всегда оставалась защита людей, в частности меньшинства, от дискриминации и преследований. Очень многие из ее писем выражают беспокойство по поводу несправедливостей, в частности, массовых убийств армян, курдов и других меньшинств Османской империи. Она видела больных и голодных, уцелевших в этой бойне, бредущих в Багдад («О, Домнул, это был прилив человеческого страдания»). Год работы в департаменте раненых и пропавших без вести дал ей ежедневный опыт столкновения с варварством в беспрецедентных масштабах. На службе в Басре и Багдаде ей по необходимости приходилось воспринимать доклады о таких зверствах. Ее усилия определить границы и разработать структуры для новых правительств были посвящены предотвращению несовместимых соединений рас и вер. В Ираке большая часть населения принадлежала к меньшинствам, религиозным или расовым. Любая система голосования простым большинством оставила бы без представительства огромные куски страны. Если бы в Ираке применили британскую избирательную систему того времени, то голосование оказалось бы привилегией только людей, имеющих собственность, и власть попала бы к богатому суннитскому меньшинству, как было при турках.
Вернувшись из Каира, Кокс и Гертруда обнаружили, что Саид Талиб усердно ведет предвыборную кампанию. За обедом, который он дал в честь корреспондента «Дейли телеграф», он заявил, что среди британского персонала есть лица, известные своей небеспристрастностью, оказывающие неположенное влияние на выборы. Талиб спросил журналиста, не надо ли ему апеллировать к королю Георгу с просьбой удалить этих официальных лиц, и при этом высказал весьма недвусмысленную угрозу: если будет сделана какая-то попытка повлиять на выборы, то «есть эмир Эль-Рабия и тридцать тысяч винтовок, которым это не понравится, есть и шейх Шабаиш со всеми своими людьми». Гертруда, которая присутствовала на обеде, заметила: «Это было подстрекательство к бунту в той же степени, что и любое сказанное теми людьми, кто взбунтовал страну в прошлом году, и не очень далеко от объявления джихада. Не исключено, что Талиб поведет избирательную кампанию так горячо, что сам окажется в тюрьме».
Гертруда слышала, что Талиб собирает вокруг себя наемных убийц, которых, как говорил, использовал в Басре при турках. Она немедленно информировала Кокса о его словах и поделилась с ним своим кошмаром: Фейсал убит наемными головорезами Талиба. Кокса это побудило к решительным действиям, о которых он сперва сообщил Гертруде. И сразу после званого чая у леди Кокс, где Талиб был гостем, его арестовали. Кокс докладывал Черчиллю: «Он был арестован сегодня, на людной улице, и отправлен вниз по реке в Фао. Не предвижу неприятностей, поскольку считаю, что большинство людей вздохнуло с облегчением. Надеюсь, что Вы сможете поддержать меня в этих действиях и дать мне полномочия выслать его на Цейлон». Черчилль ответил, что речь Талиба была подстрекательской, и изгнание утвердил. Большую часть своих оставшихся дней Талиб провел в Европе, живя на британскую субсидию, которая, стоило ему появиться в Ираке, была бы тут же отменена.
