— Хм. Тогда это может затянуться. Он странный.
— Ты странная. Ты королева странностей.
— Вовсе нет.
— Ты однажды спросила, не превратятся ли твои половые губы в парашют.
Я фыркаю.
— Я шутила.
— Нет, не шутила.
— Ладно. Наполовину. Но там был научный прецедент, Эдия. У того гибрида был
Эдия приподнимает брови, наклоняет голову и обдумывает мои слова.
— Придется поверить тебе на слово. Но ты все равно задала тон странностям.
— Ладно. Допустим, странность чует странность. А этот мужчина - странный, — шепчу я, все еще наблюдая за Романом и понижая голос, чтобы он не услышал меня через разговор с Ашеном. — В нем... не хватает кусочков. И в его разуме есть что-то, о чем он сам не знает.
— Что ты имеешь в виду? — Эдия закидывает в рот свою половину чурроса. — Типа скрытый гей?
Я фыркаю, а Эдия усмехается.
— Нет, я имею в виду
— Тогда чей? И зачем?
— Оба хороших вопроса. На которые я могу ответить только: да кто его знает.
— Значит... мы неплохо начали.
— Да, без шуток. И еще вопрос: как.
— То есть мы не знаем ничего, кроме того, что у вампира есть секрет. Как шокирующе, — Эдия усмехается. — Напомни-ка, Лу... сколько ты сама скрывала свою личность?
Я закатываю глаза.
— Я понимаю, к чему ты клонишь, но это явно не его рук дело. Он, кажется, даже не подозревает об этом.
— Может, стоит сказать ему. Попросить разрешения посмотреть еще раз.
— Единственный способ узнать больше - это вскрыть структуру, и я не уверена, что хочу это делать. От этого меня передергивает, — по моим рукам пробегает легкая дрожь. — Кроме того, не думаю, что Уинтер будет в восторге, если я начну копаться в его голове.
— Вероятно, так и есть, — говорит Эдия, и мы смотрим на Уинтер, которая склонилась над древней книгой на обеденном столе рядом с весами и маленькими флаконами с порошками и жидкостями, что-то записывая в блокнот. — Они, кажется, довольно трепетно относятся друг к другу.
— Хотят они этого признавать или нет.
Мы молча наблюдаем, как Уинтер читает книгу - или делает вид. Каждые несколько минут она бросает взгляд на Романа. Он делает то же самое, когда думает, что это останется незамеченным. Когда их взгляды случайно встречаются, они оба отворачиваются.
— Как думаешь, сколько она знает? — шепчет Эдия. — Она явно понимает, что что-то не так, и что у него проблемы с памятью, иначе не искала бы ингредиенты у мистера Хассана. Все, что ей нужно, было для зелья, восстанавливающего поврежденные воспоминания.
— Хороший вопрос. Она точно знает, что что-то утрачено. Но, возможно, не догадывается, что в его голову вложили что-то другое взамен утерянного.
Наше внимание переключается на дверь, когда внутрь входит Сайрус с Давиной, а двое стражников остаются у порога.
— Или, может, я ошибаюсь. Может, она знает все, но предпочитает не замечать.
Мы с Эдией обмениваемся заговорщицкими взглядами, прежде чем она встает, чтобы помочь Уинтер, а Давина садится слева от меня на диван. Ее обычный аромат лилии сегодня отдает мускусом — единственный признак тревоги перед тем бременем, которое ей предстоит взять на себя. Когда Уинтер готова, они с Эдией присоединяются к нам в гостиной, а Ашен и Роман следуют за ними, их прежняя легкость сменилась сдержанной озабоченностью и настороженными взглядами.
— Ты готова? — спрашивает Уинтер у Давины.
Молодая аптекарша сжимает в одной руке флакон с мерцающей жидкостью, а в другой - мелкий серый порошок и стакан воды. Эдия стоит рядом, держа книгу, от страниц которой веет запахом старой кожи. Ашен устраивается в кресле с виски, а Роман остается у стены, наблюдая за происходящим с суровой бдительностью. Его взгляд то и дело возвращается к Уинтер, но он всегда отводит глаза, чтобы она не заметила.
— Да, — отвечает Давина, и хотя голос ее спокоен, глаза выдают волнение. Они перебегают с одного человека на другого, пока не останавливаются на мне.
— Тебе не обязательно это делать, Давина, — говорю я.
Тысяча тревог обрушивается на мои плечи. Может, она не готова. Она уже через столько прошла. Вне зависимости от моих чувств к Давине и ее истории с Ашеном, это слишком большая просьба. Что, если она думает, что не может отказать? Но Давина поворачивается ко мне и улыбается, и мне кажется, что под нервозностью я вижу в ней немного азарта.
— Знаю. Но я хочу.
С последней мимолетной улыбкой она расправляет плечи и переводит внимание на Уинтер.
— Я готова.
— Я кивну, когда нужно будет выпить жидкость. Тебе захочется лечь, но ты должна оставаться в сознании и принять порошок, когда я скажу, — Уинтер передает Давине флакон с жидкостью, а затем поворачивается ко мне и вручает ампулу с порошком. — Твоя задача - не дать ей отключиться до тех пор, пока она его не примет.
— Поняла.
— Хорошо. Поехали.
Уинтер обращается к книге в руках Эдии. Начинается напев. Воздух вокруг словно меняется, как будто в нем танцуют пылинки в солнечном свете. Жидкость во флаконе покрывает стекло вязким блеском, пока Давина перекатывает его между пальцами. Уинтер заканчивает первую страницу текста и кивает Давине.
