„Когда-нибудь вы поймете, — уверил ее Бугенхаген. — Вы увидите Мартина, Елизавету и Магдалену снова, и все вы возрадуетесь у трона. Вы никогда не должны забывать слова Павла: „Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицом к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан“.[37]
Пастор остановился, положив руку на ручку двери. „Доктор Мартин научил мир тому, что „праведный верою жив будет“. И это действительно великая истина. Ничто не может принести большего удовольствия Сатане, чем удачная попытка заставить вас отступить от этого словом или делом. Фрау Лютер, Господь позволяет вам страдать, чтобы испытать вас. Но я хорошо вас знаю, и я знаю, что вы пройдете через все испытания“. Сказав это, он кивнул Кати и ушел, оставив ее размышлять над благословениями, которые Бог дал ей. У нее снова появилось мужество. Она
Кати откладывала отъезд из Виттенберга как можно дольше. Но все же ей пришлось уезжать. Когда повозка была загружена, она в последний раз посетила церковь замка и могилы детей на кладбище. Затем, уверенная в скором возвращении, она поспешила к повозке, взобралась на нее и велела трогать.
Проезжая через Эльстерские ворота, кучер устремился в Торгау. С самого начала лошади явно нервничали. Огорченный их поведением, кучер ругал их снова и снова. Вспоминая, как лошадь пала в другой поездке, Кати заставила себя промолчать. Они уже подъезжали к деревне, когда огромная собака с лаем бросилась на лошадей.
Лошади встали на дыбы. Кучер изо всех сил натянул поводья и закричал на них, но ничего не смог добиться. Напуганная Кати спрыгнула с повозки. Худшего места для прыжка она выбрать не могла. Ударившись о камень, она сильно ушиблась и скатилась в речку, упав с довольно высокого берега. Стараясь удержаться на воде, она закричала: „Господь, помоги мне!“
К счастью местный крестьянин увидел несчастный случай и быстро подбежал к ней на помощь, вытащив ее и не дав ей утонуть.
Когда лошади успокоились, кучер и дети устремились туда, где на дороге лежала Кати. Павел выпрыгнул, неся с собой несколько теплых одеял. Он завернул в одеяла дрожащую Кати и приготовил для нее в повозке место поудобнее. Они осторожно подняли ее, положили в повозку и заставили лошадей продвигаться вперед с огромной скоростью. Двумя часами позже ее внесли в дом Каспера Грюневальда в Торгау — дом, который они заранее сняли.
„Позовите врача! — закричал Павел. — Моя мать ранена. Она едва не утонула“.
Доктор был немедленно вызван. Пока все ждали результатов, госпожа Грюневальд сняла с Кати мокрые одежды, завернула ее в теплое одеяло и постаралась устроить ее поудобней.
Когда доктор прибыл и осмотрел Кати, он обнаружил, что внутренние повреждения были настолько серьезными, что он ничего не мог сделать. Грюневальды с любовью заботились о ней и, поскольку Грюневальд был хорошим другом доктора Лютера, его дом был истинным раем для нее, где за ней ухаживали со всей любезностью.
Когда зима сковала льдом реки и покрыла снегом землю, Кати с трудом начала поправляться. Думая о детях, она старалась выжить. Но казалось, что битва будет бесполезной. Часто в агонии она обращалась к прошлому. Во сне ее постоянно мучили воспоминания. Снова и снова она рассказывала всем окружающим подробности своих снов. Чаще всего она видела во сне величайшие моменты жизни своего мужа. Несколько раз она рыдала: „Я, наверное, с трудом дождусь своего призвания“.
В конце первой недели декабря появился Хельмут Шмидт. Опираясь на костыль, он с улыбкой склонился над Кати. „Я приветствую вас, фрау Лютер“, — сказал он радостно. Его глаза сияли, и в голосе слышалась радость.
„Как дела у Эстер?“ — спросила Кати, глядя на него.
„Разве вы не слышали?“ — В его голосе послышалась нотка печали.
„Что-нибудь не так?“ — Кати помрачнела, озабоченно глядя на него.
„Эстер и двойняшки стали жертвами чумы. Пастор Бугенхаген проповедовал на их похоронах две недели назад. Я остался один. Я закрыл свою лавку и с братом отправился сюда, в Торгау“.
„О, как ужасно!“
„Нет, фрау Лютер. Это не ужасно. Бог был очень близок ко мне. Он — моя сила“. Улыбка снова появилась на его лице.
„Но в чем секрет вашей воли?“ — спросила она, с напряжением изучая его.
„Меня утешали слова Павла: „Ибо знаем, что, когда земной наш дом, эта хижина, разрушится, мы имеем от Бога жилище на небесах, дом нерукотворенный, вечный“.[38] Этот отрывок подтвердило мне падение Виттенберга“.
„Что вы имеете в виду?“
„Виттенберг был хорошо укреплен. Стены были высокими. Ров глубоким. Было много пушек. Было много оружия. Но тем не менее он пал, пал без единого выстрела. Несколько лет назад доктор Лютер написал о другой крепости — о крепости, которая никогда не падет“.
„Расскажите мне об этом“, — попросила она, и прошлое тут же прошло перед ее мысленным взором.