Королева Реформации полностью

Через неделю Кати переехала в большой дом господина Рейхенбаха и его жены. Он был мэром Виттенберга, и его жена следила за порядком. Она не переносила вида пыли и постоянно исследовала темные углы с белым платком.

„Мы должны жить, как цивилизованные люди“, — часто повторяла она тоном командира.

Кати предоставили уютную комнату и ознакомили с целым списком обязанностей. Вскоре она стала застилать постели, работать в саду, мыть посуду, натирать полы, вытирать пыль с мебели, кормить кошку, чинить одежду.

Каждый вечер, готовясь ко сну, Кати бросала полный любви взгляд на портрет Иеронима. Когда ей удавалось сорвать розу, она ставила ее в вазу справа от портрета. Да, скоро она выйдет замуж и уедет в Нюрнберг! Для того чтобы подготовиться к традициям и обрядам города, она взяла копию „Нюрнбергских хроник“ и изучала их так же тщательно, как Лютер изучал Послание к римлянам.

Часто, мечтая, Кати писала свое имя фрау Баумгартнер. Затем она изменяла его на фрау Иероним Баумгартнер. И то и другое звучало заманчиво. Но последнее ей нравилось больше. Имя Иероним много значило для нее, несмотря на то что святой Иероним совершил ошибку в Вульгате, которая заставила миллионы людей натирать мозоли на коленях, накладывая на себя наказания! Задумавшись о брачной церемонии, она спрашивала себя, сможет ли приехать отец. Также ее интересовало, что же подумает мачеха, когда осознает, что падчерица, которую она презирала, выходит замуж за богатого человека, что ее будут окружать слуги, земли и удобства. Эти мысли заставляли сердце биться сильнее. Но разве правильно, что я желаю своей мачехе испытать смущение? — думала она с чувством вины.

Как ни странно, прошел целый месяц, а от Иеронима не было ни слова. Затем прошел еще один, потом еще. Почему он не писал? Каждую неделю она посылала ему письмо, стараясь избежать давления на него. Чтобы добиться этого, она больше писала о новостях. К несчастью, новости, приходившие в Виттенберг, были тревожными.

Крестьяне на землях графа Люпфена недалеко от Штулингена ждали урожая. Но как только они приготовили косы, жена графа решила, что они должны собирать ракущки улиток и ягоды.

„Мы сделаем это позже“, — ответил один крестьянин.

„Нет, ты будешь делать то, что я скажу, — ответила графиня, поджав губы. — Мое слово — закон!“

„Но если мы отложим сбор урожая, зерно сгниет“.

„Это наша земля. Вы будете делать то, что я скажу“.

Этот конфликт явился последней каплей, и вскоре крестьяне в разных местах стали нападать на лендлордов и поджигать замки.

Кати написала Иерониму об этих событиях. Ответа по-прежнему не было. За эти месяцы Кати познакомилась с некоторыми студентами университета. Один из студентов, узнав о трудностях Кати, написал Иерониму, но ответ снова не пришел.

Растерянная и опечаленная, Кати с трудом засыпала. Неужели она была слишком горда? Этот вопрос она задала себя поздно ночью в воскресенье, пытаясь заснуть. Она зажгла свечу и посмотрела на себя в зеркало. Да, ее волосы отросли и выглядели очень красиво! Они только подчеркивали глубину ее синих глаз. Она усталая вернулась в кровать. И снова не смогла заснуть. Мысленно она стала считать глаза в коровьем стаде. Пустая трата времени. Снова и снова она меняла позу, но заснуть так и не смогла. В конце концов она встала и села на край постели. И тут свежая волна обвинений нахлынула на нее: Ты не умеешь прощать! У тебя мстительный дух! Господь отвернулся от тебя! Тебе не следовало бежать из Нимбсхена!

Среди этой муки Кати вспомнила, как Лютер говорил с ней за столом и как закончил свою речь словами Иисуса: „Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам“. Он повысил голос, глаза его сверкали, и он добавил: „Просите, взывайте, возвышайте голос, ищите. Никогда не останавливайтесь в этом“.

Ощутив вдохновение, Кати преклонила колени у постели и последовала указаниям Лютера. Она стала чувствовать себя лучше, хотя уверенности в том, что проблема решена, не было.

Пока Кати боролась с отчаянием, пришло известие о смерти отца. И вот во время ее скорби фрау Рейхенбах ворвалась к ней. „Кати! — закричала она. — Я провела платком в углу за кушеткой. Посмотри на него. Он грязный! Ты должна работать лучше!“