Запасы еды кончились. Кредит был закрыт. Счета не оплачены. Мясник в лавке Шмидта требовал расплачиваться наличными. Но, что хуже всего, Лукас Кранах отказался подписать поручительство за них. И тем не менее в доме постоянно появлялись новые жильцы. „Эти три девочки и четыре мальчика — дети моей сестры, — сказал доктор. — Найди для них хорошую комнату и последи, чтобы их накормили“.
„Они надолго?“ — спросила Кати, когда они с Мартином остались одни.
„Пусть живут сколько захотят“.
„Но, господин доктор, у нас нет еды, да и тетя Лена переехала к нам на прошлой неделе…“
„Бог позаботится о нас. Извини, у меня занятия“.
Один за другим свадебные подарки были заложены, чтобы найти деньги для покупки еды. „Как мы их выкупим?“ — требовала ответа Кати. Она смотрела на мужа, крепко сжав руки.
„Не волнуйся из-за счетов. Как только мы оплатим один, появится другой. Счета подобны Эльбе. Они всегда появляются, и так будет постоянно. Счета — это реальность жизни“.
Кати искала, что бы еще заложить, чтобы купить мяса у Хельмута Шмидта, и тут ее глаза наткнулись на серебряную вазу, украшенную золотом, которую им подарили на свадьбу. Она взяла ее и полюбовалась прекрасным узором. Каким-то чудом до сих пор она не попала в руки жадного ростовщика, и Кати думала, что никогда не расстанется с нею. Но что еще оставалось делать? Если муж не заложит ее, то просто отдаст. Оставался лишь один логический ответ: нужно спрятать ее!
В тот вечер, когда Лютер заснул, Кати на цыпочках вышла из комнаты и спрятала вазу в потайном месте.
И все же решение спрятать вазу не решило экономических проблем. В отчаянии Кати достала двадцать гульденов, которые ей прислал архиепископ. Весьма неохотно она поделила их между мясником и мучной лавкой. В тот вечер, когда Лютер сел за стол, полный явств, он заметил: „Заметь, Кетте, Бог позаботился о нас!“
Кати выдавила из себя улыбку.
Первенец Кати родился 7 июня 1526 года. Обрадованный Лютер написал другу: „Моя дорогая Кати вчера произвела на свет благодатью Божьей маленького сынишку в два часа утра, Ханса Лютера. Я должен идти. Кати зовет меня“.
Склонившись над лежащим в пеленках Хансом, которого назвали в честь отца Мартина, Лютер дал ему совет: „Не давай себя в обиду, малыш. Папа притеснял меня, но я освободился“.
Позже Лютер отметил: „У Ханса режутся зубы, и он начинает нам надоедать. В браке есть радости, которых папа не достоин“.
Этот союз монаха и монахини был отмечен по всей Германии. Весть о рождении первенца побудила многих людей написать и послать подарки — подарки, которые. Кати принимала и сразу тщательно прятала, чтобы их не отдали или не передали другим. Одной счастливой паре Лютер написал: „Я посылаю вам вазу в качестве свадебного подарка. P. S. Кати спрятала ее.
Несмотря на подарки, Кати с трудом оплачивала счета и подавала к столу только самое необходимое. „Нам нужно аккуратно тратить деньги“, — настаивала она. В ответ Лютер лишь смеялся и разводил руками. „Деньги текут, как вода сквозь пальцы“, — признавался он.
Зарплата Лютера была удвоена после того, как он женился. Но теперь этих денег не хватало, чтобы накормить все рты, собиравшиеся за столом.
Кати следила и за мужем, и за маленьким Хансом. С тех пор как Мартин женился, он стал набирать вес. Кати с радостью замечала, как ребра переставали выступать на его теле. У него была своеобразная манера поднимать перо и писать слова, которые требовали, чтобы их прочитали. Кати считала своей обязанностью удалять все препятствия в его жизни для того, чтобы он мог писать один комментарий за другим. К концу года он начал работать над
Но 6 июля 1527 года мир Кати пошатнулся.
Лютер только что поужинал и направился в спальню, но вдруг потерял сознание и упал. Кати бросилась к нему, помогла подняться и довела до кровати. Неожиданная болезнь длилась всего два дня, но последствия ее остались. 21 августа Лютер написал своему другу Агриколе: „Сатана выступил против меня во всей своей силе, и Господь отдал меня в его власть, как Иова. Дьявол искушает меня нетвердостью духа“.
Когда Кати принесла ему поесть, положила холодный компресс на его лоб, он описал ей свои трудности. Все было в черных красках. „Каждую ночь, — стонал он, — дьяволы приходят сюда. Они шумят и гремят цепями. Я хорошо слышу их“.
„Они не должны пугать тебя, — настаивала Кати. — Тебе лучше меня известны слова Иоанна: „Тот, Кто во мне, больше того, кто в мире“.
„Спасибо, Кати. Спасибо“. Он взял ее за руку. Но этой уверенности хватило ненадолго. „Принеси мне карту, на которой есть Восточная Европа и Турция, — попросил он. — Она на моем столе“.
