— Никогда еще не была в большей безопасности.
— Хорошо. Это хорошо. — я сделала паузу. — Бабушка, — сказала я, торопливо расхаживая взад-вперед, — я родственница девушки по имени Хелен Конвей?
Молчание.
Такое тяжелое молчание.
— Бабушка?
— Али, — сказала она. Она откашлялась. — Она моя племянница. Двоюродная сестра твоей матери. Почему ты спрашиваешь? — от ее жизнерадостности не осталось и следа.
Итак. Между ними была семейная связь. Это означало, что у меня была родственница, которая (1) работала на «Аниму» и (2) убила маму Коула. Потрясающе.
— Почему я никогда не слышала о ней раньше? Ты никогда не говорила о ней. Мама никогда не говорила о ней. Почему?
Снова молчание, и я не знала, что и думать.
Затем она сказала:
— Она уехала сразу после окончания школы. Я больше никогда о ней не слышала.
— А как же ее родители?
— Они мертвы, — добавила бабушка, — как и Хелен.
— А что насчет…
— Али. Давай оставим этот разговор, хорошо? Пожалуйста. — ее отчаяние задело мои струны, и, если бы я была сделана из более слабого материала, я бы выполнила ее просьбу.
Но я не такая.
— Не могу. Не буду. — никто из ее семьи… моей семьи… не знал, что Хелен работает на «Аниму». Иначе они бы знали о зомби, а никто из них не знал. — Я должна знать все. Я заслуживаю знать.
Коул встал передо мной. Мускулы на его лице были как камень или лед, высеченные клинком, наверняка отточенного в огне ярости, и это меня немного напугало. Он никогда не смотрел на меня так.
— Бабушка, — сказала я. — Сегодня твой счастливый день. Ты получишь отсрочку, которую так хочешь. Но я позвоню тебе завтра и буду ждать, что ты ответишь на все мои вопросы.
— Хорошо, — сказала она и вздохнула. — Завтра. Просто знай, что, несмотря ни на что, я люблю тебя. Очень сильно. Никогда не забывай об этом.
Что она мне не договаривала? Что бы это ни было, это ее пугало. Сильно. Она думала, что я вырасту и… что? Буду ее ненавидеть? «Этого не случится».
— Я тоже тебя люблю. Всегда буду любить тебя.
Дрожа, я отложила телефон в сторону. Я открыла рот, чтобы спросить Коула, в чем дело, но он просто протянул мне свой телефон.
— Мистер Холланд? — спросила я.
Он не стал тратить время на любезности.
— Я закончил школу на год раньше твоих родителей.
Эм, ладно.
— Это… славно?
— Просто послушай, — рявкнул он, испугав меня. — Я следил за учениками младше меня, ища новобранцев. Особенно меня интересовал твой отец. Но ты это уже знаешь. Ты также знаешь, что я его не интересовал.
— Я не…
— Он начал встречаться с Хелен в выпускном классе.
Подождите.
Что? Мой папа и Хелен?
— На самом деле, я пытался завербовать их обоих. В отличие от твоего отца, она была заинтересована. Затем, насколько мне удалось выяснить, твой отец встретил твою маму на какой-то семейной вечеринке и бросил Хелен в тот же вечер. Он и Миранда начали встречаться на следующий день. Через несколько месяцев все трое окончили школу. Твои папа и мама почти сразу же поженились, а Хелен уехала. Я не знаю точно, когда она начала работать на «Аниму». Знаю только, что через шесть лет она вернулась в Бирмингем. Ходили слухи, что у нее родилась дочь, но девочка, Саманта, умерла.
Подождите, подождите, подождите. Притормозите. Эта милая маленькая девочка была мертва?
«Вокруг меня все поплыло».
— Как она умерла?
— От укуса зомби.
Мне это не нравилось, я не поверю в это, пока не получу доказательства. Слухи не всегда были правдой. Если бы это было так, у Коула были бы рога, клыки и раздвоенный хвост, а я, очевидно, выглядела бы как Халк. Что, если эта девушка, Саманта, была где-то там?
Могла ли она быть моей… сестрой?
Что я о ней знала?
Хелен собрала для нее сумку. Планировала отправить к отцу.
— Кто отец девочки? — спросила я, а затем замерла, в моих венах кровь превратилась в лед. Мрачные подозрения нахлынули как порыв ветра. Что, если она не моя сестра, а я…
— Этого я тоже не знаю, — сказал он.
Реакция бабушки на мои вопросы…
Хелен сказала маленькой девочке: «Они подумают, что ты…»
Мертва, закончила и поняла, что была права.
А мистер Холланд назвал девочку Самантой. Сами. Это имя произнесла Хелен, когда впервые появилась передо мной. Тогда я подумала, что она назвала мне свое имя. Но она явно произносила имя своей дочери… глядя на меня. Обращаясь ко мне…
Нет!
Я отчетливо помню, как моя мама… моя настоящая мама… сказала мне, что при рождении назвала меня в честь матери моего отца. Так почему я вообще выбрала этот путь? Это было невозможно. У меня не было воспоминаний о Хелен.
Ну, кроме снов.
Мне стало трудно дышать. Правда заключалась в том, что у меня не было воспоминаний о первых пяти годах моей жизни.
Пяти, нет шести.
Разница имела значение. Я не могла быть Сами. Я все правильно поняла с первого раза. Сестра.
Но… два факта не давали мне покоя. Во-первых, было очень мало моих фотографий из детства, а на тех, что у нас были, была я. Только я. Раньше мне это никогда не казалось странным.
Сейчас все это выглядело странным.
Во-вторых, в доме бабушки и дедушки я всегда чувствовала себя не в своей тарелке. Как будто они видели в Эмме что-то такое, чего не видели во мне.
Я выдохнула.
