Откинув в сторону выбившуюся из прически непослушную прядь волос, горец ласково погладил Триану по щеке и, повинуясь его жесту, та послушно запрокинула голову, взглянув в лицо своего мужа. До чего же он огромный! Невероятно высокий и широкоплечий Халстейн вблизи казался совсем необъятным. Но она не чувствовала ни страха, ни отвращения, она не чувствовала вообще ничего. Внутри нее была пустота. Халстейн обнял девушку за плечи и привлек к себе, накрыв поцелуем ее губы. Его губы были мягкими, ищущими, а потом требовательными. Но Триана не могла заставить себя ответить на это требование. Все в ней отчаянно противилось этому. Она крепко зажмурилась и попыталась воскресить в памяти образ эльфа, тщетно стараясь представить, что это он сейчас целует ее, но тело было не обмануть. Оно еще слишком хорошо помнило руки любимого, его поцелуи и ласки… Может быть, Селина права и со временем она смирится с потерей и своим новым положением. Но сейчас боль еще слишком свежа.
Сильные загрубевшие руки Халстейна скользили по ее телу: гладили спину, крепко сжимали талию. Девушка оставалась совершенно безучастной. Но когда они, приподняв подол подвенечного платья, неумолимо поползли вниз, ее словно острие меча пронзило. Нет, только не это! Против него тотчас же поднялись все защитные силы, воспротивилась вся ее воля. Сама толком не осознавая, что делает, Триана протестующее вскрикнула и забилась в дальний угол кровати, выставив руки перед собой. Когда она открыла глаза, то увидела перед собой перекошенное от гнева лицо Халстейна, покрытое кровавыми царапинами. Обнаженный до пояса, мужчина часто и тяжело дышал, подрагивая мускулами великолепно развитого торса. Триана опустила руки и испуганно замерла, ожидая его дальнейшей реакции. На какое-то мгновение ей показалось, что сейчас он ее ударит. Горец отодвинулся в сторону и со свистом втянул воздух сквозь стиснутые зубы, пытаясь овладеть собой. Заговорил он далеко не сразу.
– Знаешь, а ведь я мог бы принудить тебя силой. Для твоей же собственной пользы и для пользы нас всех. Я – твой муж и имею на это полное право!
Он пошевелился, и девушка вновь испуганно отпрянула назад.
– Не бойся, я не прикоснусь к тебе ни в эту ночь, ни в следующие, —криво усмехнулся Халстейн. – Неужели я тебе настолько противен, что ты ревела все дни напролет и вздрагиваешь от каждого моего прикосновения? Побоялась ослушаться воли отца и теперь вынуждена терпеть мое присутствие…Ничего, я подожду. Я очень терпеливый. Может, позднее ты все-таки поймешь, что твой выбор неразумен.
Он лег на спину по другую сторону постели и закрыл глаза. Триане хотелось извиниться, попробовать как-то оправдаться и объяснить, что дело не в нем, ей просто нужно немного времени, чтобы привыкнуть…Но лицо его было отстраненным и замкнутым. Хотя он и лежал рядом, казалось, что их отделяет друг от друга бесконечная пустыня. И она не отважилась нарушить молчание. Даже не сняв платье, Триана улеглась на своей стороне кровати и уткнулась лицом в подушку. Девушка думала, что после всех сегодняшних тягот и волнений ей ни за что не уснуть. Но усталость взяла верх, и едва только она закрыла глаза, как сон немедленно овладел ею.
Триана проснулась от того, что жутко замерзла. У нее просто зуб на зуб не попадал от холода. Угли в давно потухшем очаге совсем остыли и не давали ни света, ни тепла. За окнами только-только занимался рассвет. Восходящее зимнее солнце озаряло своими лучами горизонт, окрашивая небо и заснеженные вершины гор в холодный розовый цвет. Начинался новый день – первый день ее замужней жизни.
– Халстейн! – Триана наощупь протянула руку, но горца рядом не оказалось, а постель с его стороны была совсем холодной.
Ушел, обиженный отказом и теперь наверняка злится на нее. А ведь он вполне мог настоять на своем и воспользоваться своим законным правом, но пожалел ее… Наверное, теперь ей никогда не избавиться от чувства вины. Оно будет преследовать ее до конца дней. Вот только теперь еще к вине за смерть Ривена добавятся угрызения совести перед Халстейном. За то, что обманывала его раньше и продолжает делать это сейчас, видя в нем лишь орудие мести. Лучше бы он действительно взял ее силой, не считаясь с ее мнением! Злоба и ненависть лучше этого, раздирающего душу, чувства вины.
Девушка обернулась крыльями, спасаясь от холода. Надо бы позвать горничную, чтобы она принесла дров и разожгла огонь в очаге, но так не хотелось выбираться из постели. Куда же запропастился Халстейн? Что подумают гости и прислуга, увидев его наутро после первой брачной ночи в одиночку разгуливающим по замку? Хотя по всем правилам горец должен как минимум до самого обеда не вылезать из спальни, наслаждаясь прелестями своей новоиспеченной супруги.
Словно в ответ на мысли Трианы, за дверью послышались тяжелые шаги. В комнату вошел Халстейн. Судя по выражению его лица, он пребывал в неплохом расположении духа.
– Как спалось? – как ни в чем не бывало, любезно осведомился горец.
